Директор Центра исследований социальной экономики Алексей Зубец в беседе с корреспондентом «Sputnik Таджикистан» оценил риски, с которыми сталкивается Евразийский регион на фоне нарастающего внешнего давления на Иран.
По его словам, ключевым фактором, сдерживающим эскалацию, остаётся не дипломатия как таковая, а баланс силы и экономических последствий — прежде всего через влияние на мировые цены на нефть.
На первый взгляд, такие сюжеты, как заявления вокруг Гренландии или давление на Тегеран, могут казаться несвязанными.
Однако с точки зрения национальной и региональной безопасности это элементы одной логики силового торга, где география, ресурсы и рынки используются как инструменты давления, считает он.
Современные конфликты: логика силового тестирования
Современные конфликты всё реже начинаются с прямых боевых действий. Гораздо чаще они стартуют с проверки границ допустимого: резких заявлений, демонстративных шагов, сигналов о готовности к применению силы.
Цель — понять, где находится порог реакции оппонента и насколько дорого ему обойдётся сопротивление, отмечает аналитик.
Ситуация вокруг Гренландии показала, что даже символическая демонстрация жёсткости со стороны союзников способна резко изменить поведение сильного игрока.
Аналогичная схема работает и в Западной Азии — только ставки там выше, полагает он.
Давление на Иран — это не вопрос региональной политики
С точки зрения безопасности, Исламская Республика является узловым элементом сразу трёх систем:
- энергетической (нефть и газ);
- транспортной (Ормузский пролив и сухопутные коридоры);
- военно-политической (Ближний Восток, Персидский залив, Южный Кавказ)
Любая серьёзная эскалация вокруг Тегерана автоматически отражается на глобальном энергетическом рынке.
Рост цен на нефть становится не побочным эффектом, а самостоятельным фактором давления — в том числе на страны, которые формально не участвуют в конфликте, полагает эксперт.
Цены на нефть как инструмент сдерживания
Как подчёркивает Алексей Зубец, именно нефтяной фактор остаётся ключевым ограничителем для силового сценария.
Резкий рост цен на нефтяное топливо способен:
- ускорить инфляцию в развитых экономиках;
- подорвать устойчивость развивающихся стран-импортёров;
- вызвать цепную реакцию на финансовых рынках
По сути, нефть превращается в экономический “предохранитель”, который делает масштабную военную авантюру слишком дорогой даже для крупнейших игроков.
Почему это важно для Центральной Азии?
Для стран Центральной Азии подобные кризисы опасны не напрямую, а через вторичные эффекты:
- колебания цен на энергоносители;
- давление на валюты и бюджеты;
- рост транспортных и логистических рисков;
- усиление внешнего политического влияния
Регион, находящийся между крупными центрами силы, особенно уязвим в условиях, когда международные правила подменяются принципом «кто сильнее — тот прав».
Таким образом, с точки зрения национальной безопасности, ключевой урок последних событий прост: военное сдерживание сегодня обеспечивается не заявлениями о ценностях, а сочетанием силы, экономического расчёта и предсказуемых последствий.
И Гренландия, и Иран — это примеры того, как давление работает лишь до тех пор, пока ответная цена остаётся низкой.
Как только риски — прежде всего энергетические — выходят за пределы допустимого, даже самые жёсткие игроки вынуждены корректировать курс.
