Обвинения Соединённых Штатов в адрес Китая о тайном ядерном испытании в 2020 году стали не просто очередным эпизодом информационного противостояния, а симптомом куда более глубокой трансформации глобальной системы безопасности.
Заявление прозвучало в момент, когда международный режим контроля над вооружениями фактически лишился последней юридически обязательной опоры.
Выступая на Конференции по разоружению в Женеве, заместитель госсекретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности Томас Г. Динанно заявил, что американская разведка располагает данными о подготовке и проведении Китаем скрытых ядерных взрывов малой мощности.
По его словам, речь идёт о взрывах эквивалентом в несколько сотен тонн тротила — параметр, позволяющий отрабатывать ключевые элементы ядерных зарядов без проведения полномасштабных испытаний.
«Разъединение» как технология обхода контроля
Американская сторона утверждает, что Пекин применял технологию так называемого «разъединения» (decoupling) — метод, при котором энергия взрыва частично поглощается специально подготовленной геологической средой.
Это резко снижает сейсмический сигнал и затрудняет фиксацию испытаний международными системами мониторинга, включая сеть Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ).
В качестве конкретного эпизода упоминается 22 июня 2020 года, когда, по версии Вашингтона, могло состояться одно из таких испытаний.
Соединённые Штаты настаивают, что подобные действия противоречат духу и букве международных обязательств, даже несмотря на то, что сам ДВЗЯИ до сих пор формально не вступил в силу.
Реакция Пекина: отрицание и контратака
Китайская сторона не стала напрямую отвечать на конкретные обвинения.
Посол КНР по вопросам разоружения Шэнь Цзянь подчеркнул, что Пекин придерживается «рациональной и ответственной» ядерной политики, основанной на принципе минимального сдерживания.
Одновременно он обвинил США в искусственном раздувании «китайской ядерной угрозы» и использовании расплывчатых формулировок для усиления политического давления.
Такой ответ укладывается в традиционную линию Китая: Пекин последовательно отвергает любые попытки приравнять его ядерный потенциал к арсеналам США и России и настаивает, что именно две крупнейшие ядерные державы несут основную ответственность за разоружение.
Истечение Договора СНВ-3 и эпохи двустороннего контроля
Особую остроту ситуации придаёт истечение срока действия Договора СНВ-3, который с 2010 года ограничивал количество стратегических ядерных боеголовок и носителей у США и России.
С его завершением впервые за более чем 50 лет исчезли юридически обязательные ограничения на развертывание стратегического ядерного оружия двумя крупнейшими ядерными державами.
Для Вашингтона это стало аргументом в пользу смены модели.
Президент США Дональд Трамп открыто настаивает на необходимости нового, многостороннего соглашения, которое включало бы не только РФ, но и КНР.
По мнению американской администрации, эпоха чисто двусторонних договоров завершилась, поскольку реальная ядерная многополярность требует иных рамок регулирования.
США и КНР: спор о цифрах и стратегических намерениях
США утверждают, что к 2030 году Китайская Народная Республика может располагать более чем 1 тыс. ядерных боеголовок, что приблизит его к уровню стратегического соперничества с Вашингтоном и Москвой.
Поднебесная категорически отвергает эти оценки, заявляя, что её арсенал значительно меньше — порядка 600 боеголовок, и несопоставим с примерно 4 тыс. боеголовок, которыми располагают США и Россия каждая.
Этот спор носит не только количественный, но и доктринальный характер. Для Китайской Народной Республики расширение арсенала — способ гарантировать уязвимость противника в условиях развития ПРО США, тогда как Вашингтон интерпретирует этот процесс как подготовку к качественному скачку в ядерном потенциале.
Куда движется глобальная система безопасности?
Совокупность этих факторов указывает на крайне опасную тенденцию: старые договоры разрушаются быстрее, чем появляются новые, а уровень взаимного доверия между ключевыми державами продолжает снижаться.
Обвинения в тайных испытаниях, даже если они не будут доказаны публично, подрывают саму идею верифицируемого контроля.
В условиях отсутствия ограничений и растущей стратегической неопределённости мир входит в фазу, где ядерное сдерживание всё чаще опирается не на договоры, а на предположения и худшие сценарии. Это резко повышает риск просчётов и эскалации, последствия которой уже невозможно будет локализовать рамками одного региона.
Справка ИА «Eurasia Today»: Договоры СНВ (стратегические наступательные вооружения).
Договоры СНВ — это серия соглашений между СССР/Россией и США, направленных на ограничение и сокращение стратегических ядерных вооружений (межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет подводных лодок и тяжёлых бомбардировщиков).
Последний действовавший договор — СНВ-3 — ограничивал количество развернутых боеголовок и носителей и предусматривал механизмы взаимной верификации.
С его истечением мир впервые за более чем полвека остался без юридически обязательных лимитов на стратегическое ядерное оружие двух крупнейших ядерных держав.
ДВЗЯИ (Договор о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний)
ДВЗЯИ запрещает любые ядерные взрывы, включая подземные, подводные и атмосферные. Хотя договор до сих пор не вступил в силу, большинство государств, включая США, Россию и Китай, заявили о соблюдении моратория на испытания.
Обвинения в «скрытых испытаниях малой мощности» подрывают саму логику этого режима и доверие к международной системе мониторинга.
Контроль над вооружениями
Контроль над вооружениями — это система договоров, мер транспарентности и верификации, направленных на снижение рисков войны и неконтролируемой гонки вооружений.
В последние годы эта система стремительно деградирует: договоры прекращают действие, новые соглашения не заключаются, а политическое недоверие заменяет юридические обязательства.
