Новый этап переговоров по урегулированию конфликта на Украине, запланированный на 17–18 февраля в Женеве, станет более содержательным по сравнению с предыдущими консультациями в Абу-Даби.
Об этом сообщил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков, подчеркнув, что на этот раз будет обсуждаться «более широкий спектр вопросов», включая ключевые темы, связанные с территориями.
По словам представителя Кремля, расширение повестки требует участия главного переговорщика — помощника президента РФ Владимира Мединского.
В состав российской делегации также вошли: заместитель главы МИД Михаил Галузин, начальник Главного разведывательного управления Генштаба ВС РФ Игорь Костюков и другие официальные лица.
Дополнительно в Женеву прибудет глава Российского фонда прямых инвестиций Кирилл Дмитриев для обсуждения возможных экономических аспектов взаимодействия.
От Абу-Даби к Женеве: эволюция формата
Первые раунды трехсторонних консультаций с участием России, Украины и США прошли в январе и начале февраля в Абу-Даби.
Тогда обсуждения носили преимущественно рамочный характер и касались общих параметров безопасности. Женевский раунд, по заявлениям сторон, предполагает переход к более конкретным вопросам — в том числе территориальным и энергетическим.
Примечательно, что переговоры вновь проходят без участия европейских государств.
Москва подчеркивает трехсторонний формат «Россия — США — Украина», что свидетельствует о попытке сосредоточить процесс на прямом взаимодействии ключевых игроков.
Энергетическое перемирие: реалистичный сценарий?
По информации источников, на повестке может оказаться вопрос так называемого энергетического перемирия — взаимного отказа от ударов по объектам энергетической инфраструктуры.
Эксперт Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Виктор Мизин считает, что обсуждение этой темы неизбежно, однако вероятность долгосрочного соглашения невысока.
С начала конфликта энергетическая инфраструктура стала одним из уязвимых элементов противостояния.
Разрушение объектов генерации и распределения электроэнергии оказывает значительное влияние как на экономику, так и на гражданскую сферу.
В случае временного прекращения атак стороны могли бы получить краткосрочную передышку, однако стратегические позиции остаются неизменными.
По мнению эксперта, территориальная проблематика, включая статус спорных регионов, остаётся центральной. Российская сторона заявляет о необходимости учета новых реалий, тогда как Киев настаивает на восстановлении контроля над всеми территориями.
Отдельным элементом дискуссии может стать внутриполитический аспект.
По украинской конституции проведение выборов невозможно в условиях военного положения. Следовательно, прекращение огня и снижение интенсивности боевых действий теоретически открыли бы путь к политическим процедурам.
Однако на практике такая перспектива выглядит неопределённой.
«Присутствие представителей экономического блока указывает на возможность обсуждения частичных соглашений — от гуманитарных инициатив до точечных договорённостей по финансовым вопросам. В условиях санкционного давления и ограничений международной торговли экономический компонент приобретает всё большее значение», — отмечает политолог.
C точки зрения казахстанского политолога Досыма Сатпаева (Казахстан) в публичных обсуждениях вокруг женевского трека переговорный процесс будет зависеть не столько от “символики площадки”, сколько от того, какие реальные гарантии и механизмы контроля будут предложены сторонам; при этом без “пакетного решения” по безопасности устойчивый прогресс ограничен.
Как подчеркнул эксперт, женевский формат сам по себе не гарантирует прорыва, поскольку конфликт давно вышел за рамки двустороннего противостояния и превратился в элемент более широкой геополитической трансформации.
Он неоднократно подчеркивал, что ключевой вопрос — это не место проведения переговоров, а архитектура безопасности, которая может быть предложена в качестве долгосрочной модели.
Сатпаев полагает, что любые переговоры, в которых поднимается территориальный аспект, автоматически переходят в зону политической “красной линии” для обеих сторон.
-
Для Москвы — это вопрос закрепления новых реалий.
-
Для Киева — вопрос суверенитета и международного права
Без формулы, позволяющей сторонам сохранить внутреннюю легитимность, продвижение будет крайне ограниченным.
По его мнению, обсуждение прекращения ударов по энергетической инфраструктуре может стать первым практическим шагом, поскольку это:
-
снижает гуманитарное давление;
-
демонстрирует готовность к частичному деэскалационному пакету;
-
дает дипломатический выигрыш сторонам.
Однако он подчеркивает: энергетическое перемирие — это не мирное соглашение, а временный механизм управления кризисом.
Сатпаев обращает внимание на то, что трехсторонний формат (Россия — Украина — США) без участия ЕС отражает перераспределение влияния.
Европа в данном случае оказывается не субъектом, а наблюдателем, несмотря на то, что именно европейские государства несут значительную экономическую нагрузку конфликта.
Политолог также указывает, что страны Центральной Азии находятся в позиции “внешнего наблюдателя с экономическими последствиями”. Для региона важны:
-
стабильность транспортных коридоров;
-
энергетические рынки;
-
миграционные потоки;
-
санкционные риски.
Затяжной конфликт усиливает волатильность и усложняет многовекторную внешнюю политику стран Центральной Азии.
Ожидать быстрого соглашения в Женеве не стоит. Стороны занимают жесткие позиции, а компромисс требует серьезных политических уступок.
Тем не менее сам факт сохранения переговорного канала снижает риск неконтролируемой эскалации.
«Переговоры — это способ управления конфликтом, а не его завершения. Без новой модели безопасности в Европе любые договоренности будут временными», — так в целом можно резюмировать позицию Сатпаева.
Возможны ли прорывы в переговорах?
Большинство экспертов не ожидают резких изменений по итогам женевского раунда.
Позиции сторон остаются жёсткими, а стратегические цели не претерпели трансформации. Тем не менее, сам факт продолжения переговорного процесса свидетельствует о сохранении дипломатического канала.
Женева может стать площадкой для постепенного формирования рамок будущего урегулирования, даже если текущий этап не принесёт ощутимых результатов.
Экспертный консенсус (в разных политических оптиках) сводится к тому, что Женеву воспринимают скорее как тест готовности сторон и торг по рамке будущих договорённостей, чем как площадку немедленного прорыва; энергетическая тема — вероятный элемент ‘ограниченного’ компромисса, но территориальный узел остаётся ключевым.
