В последние дни западные СМИ вновь заговорили о «новой волне студенческого восстания» в Иране. Заголовки звучат тревожно, аналитики поспешно строят прогнозы о «падении режима», а социальные сети наполняются вырванными из контекста видеороликами. Однако реальная картина происходящего в университетах Тегерана куда сложнее и, что важно, существенно отличается от того, как её пытаются представить за пределами страны.
Поводом для обсуждений стали акции памяти погибших в январских беспорядках 8-9 числа. В университетах — от Технологического университета Шариф до Тегеранского университета — прошли собрания, марши и коллективные молитвы. Студенты не требовали смены власти. Напротив, значительная часть выступала с осуждением насилия, террористических актов и внешнего вмешательства.
«Мы здесь, чтобы почтить память погибших и сказать, что университет — не место для разрушений», — заявил один из участников акции в кампусе Шарифа. Эти слова вряд ли попадут в западные заголовки.
Да, были эмоциональные жесты — сожжение флагов США и Израиля, скандирование жёстких лозунгов. Но в иранском политическом контексте это не призыв к внутреннему мятежу, а выражение внешнеполитической позиции.
В Тегеранском университете студенты одновременно с полуденным азаном провели коллективную молитву. В социальных сетях распространились видео, на которых представители противоположного студенческого лагеря свистят рядом с молящимися.
Более того, в ряде случаев сами студенты отмечали, что провокационные символы — такие как флаг эпохи Пехлеви — поднимались «для медийного потребления», чтобы создать картинку для иностранных телеканалов. Однако стоит признать, что были и студенты нескольких университетов, которые действительно устроили акции протестов с лозунгами Пехлеви и символами и флагами шахской эпохи. Правда их не так много как пытаются распиарить в СМИ Запада.
Возникает закономерный вопрос: кому выгодно представить эти события как антиправительственное восстание?
Западная информационная машина давно выработала знакомый сценарий: локальные инциденты интерпретируются как признаки системного кризиса. Отдельные столкновения между группами студентов, к сожалению, действительно имели место — были травмы, повреждения имущества. Но подобные эпизоды происходят в университетах по всему миру и сами по себе не означают начала революции.
Важный момент, который часто игнорируется в зарубежных публикациях: акции носили разнонаправленный характер. Одни студенты проводили молитвы и марши памяти, другие выражали несогласие и вступали в словесные перепалки. Это свидетельствует не о «едином антирежимном фронте», а о наличии разных точек зрения внутри академической среды.
Именно многообразие мнений и становится объектом манипуляции. В условиях усиленного давления на Иран — санкционного, военного, информационного — любая внутренняя дискуссия подается как предвестник краха. Создаётся атмосфера психологического давления, призванная внушить обществу мысль о неизбежности внутреннего раскола.
Однако реальность пока говорит о другом. Даже в условиях напряжённости значительная часть студентов выступает не за разрушение государства, а за сохранение стабильности и противодействие внешнему вмешательству. Попытки представить происходящее как «новый бунт» выглядят скорее элементом информационной войны, чем отражением объективной ситуации.
История Ирана показывает, что общество может быть поляризованным, спорящим, эмоциональным — но перед лицом внешнего давления оно нередко консолидируется. И, возможно, именно этот фактор вызывает наибольшее раздражение у тех, кто рассчитывает на внутреннюю дестабилизацию.
Сегодняшние события в университетах Тегерана — это не сценарий неминуемой революции, а сложный внутренний процесс, в котором есть место и скорби, и эмоциям, и политическим разногласиям. Превращать его в доказательство «приближающегося краха» — значит сознательно искажать реальность.
Отметим, что новый раунд протестов происходит на фоне давления на Тегеран с целью достижения соглашения по ядерной программе с США.
Президент страны Масуд Пезешкиан заявил, что Тегеран не поддастся международному давлению в условиях продолжающихся переговоров с США по ядерной программе.
Точные цифры погибших в январе до сих пор неизвестны, а оценки разнятся от нескольких тысяч до десятков тысяч. Власти Ирана признают гибель более 3 000 человек. Группа Human Rights Activists сообщает о более чем 7 000 погибших.
А президент США Дональд Трамп в пятницу заявил, что во время протестов были убиты 32 000 человек, не уточнив источник этих данных.
После его заявления министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи написал в социальной сети X, что «каждый, кто оспаривает точность наших данных, должен предоставить доказательства».
