Военная операция, развёрнутая Израилем и США против Ирана с 28 февраля, стремительно вышла за рамки первоначального замысла.
То, что преподносилось как молниеносная кампания по образцу венесуэльского сценария, обернулось затяжным конфликтом с непредсказуемыми последствиями для глобальной архитектуры безопасности и мировой экономики.
Об этом в своём аналитическом материале написал экс-советник министра экономики Кыргызской Республики, политолог Исмаил Даиров.
«Cпецоперация США»: блицкрига не получилось
Президент США Дональд Трамп изначально обозначил горизонт операции в три-четыре дня. Затем сроки сдвинулись на две-три недели, а сегодня военные аналитики и вовсе не берутся прогнозировать завершение конфликта раньше осени текущего года, отметил Даиров.
Это красноречиво свидетельствует о стратегическом просчёте в оценке боеспособности и устойчивости иранского государства.
Вероломное убийство духовного лидера страны — рахбара Али Хаменеи — вместе с членами его семьи и рядом высокопоставленных командиров Корпуса стражей исламской революции не породило того управленческого хаоса, на который рассчитывали в Тель-Авиве и Вашингтоне.
Напротив, трагедия сплотила иранское общество вокруг нового лидера — преемника и сына покойного Рахбара — Моджтабы Хаменеи.
Удар по детской школе, унёсший жизни более 160 девочек, ещё больше укрепил национальное единство перед лицом внешней агрессии.
Иран ответил на агрессию и это стало «сюрпризом»
Немедленные ответные удары иранских ракетных сил по территории Израиля и американским военным объектам в Западной Азии обнажили главный провал разведывательного планирования: Иран был готов к подобному развитию событий, подчеркнул политолог.
По собственному признанию Трампа, масштаб и оперативность иранского ответа оказались для американской стороны неожиданностью.
Тегеран квалифицировал свои действия как реализацию законного права на самооборону — и эта позиция нашла понимание у значительной части мирового сообщества.
Ормузский пролив как энергетическое оружие
Перекрытие Ираном Ормузского пролива — через который проходит около пятой части мирового нефтяного экспорта — мгновенно отозвалось цепной реакцией на глобальных энергетических рынках, рассказал экс-советник министра экономики КР.
Европейские экономики, критически зависящие от ближневосточных углеводородов, оказались в особенно уязвимом положении. Западные аналитики уже говорят о катастрофических последствиях для промышленности и потребительского сектора своих стран.
Между тем ресурсный потенциал Ирана колоссален: по состоянию на 2023 год страна занимала третье место в мире по доказанным запасам нефти и второе — по природному газу.
В 2023 году Иран был четвёртым нефтепроизводителем в ОПЕК, а годом ранее — третьим мировым производителем газа.
Именно это обстоятельство, по мнению ряда авторитетных аналитиков, и является подлинной целью военной операции: установление контроля над иранскими энергоресурсами и над стратегическим Ормузским проливом.
Ядерная программа Тегерана в данном контексте выглядит лишь удобным информационным прикрытием.
Китайский фактор и перестройка нефтяных потоков
Отдельного внимания заслуживает китайское измерение конфликта.
В 2025 году Китайская Народная Республика поглощала более 80% иранского нефтяного экспорта — в среднем около 1,38 млн. баррелей в сутки, что составляет порядка 13,4% от совокупного морского нефтяного импорта КНР.
Дестабилизация иранского нефтяного сектора прямо затрагивает энергетическую безопасность Пекина, что неизбежно влияет на позицию Поднебесной в отношении конфликта и его готовность использовать имеющиеся дипломатические и экономические рычаги.
Кто может выиграть от конфликта и почему?
По мнению аналитика, на фоне энергетической турбулентности отчётливо прослеживаются бенефициары конфликта. Рост нефтяных котировок закономерно улучшает экономические показатели крупнейших экспортёров углеводородов.
Российская Федерация, занимающая лидирующие позиции на мировом рынке нефти и газа, объективно выигрывает от затягивания конфликта.
Аналогичная логика справедлива и для других нефтегазодобывающих государств. Иными словами, чем дольше продолжается война, тем значительнее перераспределяются финансовые потоки в пользу тех, кто располагает энергетическими ресурсами.
Исторический перелом: от однополярного мира к многополярному
Происходящее в Западной Азии — не локальный военный конфликт, а симптом глубинного системного сдвига в мировом порядке.
Эпоха безраздельного доминирования однополярной системы уходит в прошлое, уступая место многополярной конфигурации с принципиально иными правилами игры и иными центрами силы. Последствия этого перехода будут определять международную повестку на десятилетия вперёд.
Конфликт в Западной Азии и особая ответственность Кыргызстана
В этом контексте Кыргызстан занимает нетривиальную позицию. Иран является полноправным членом Шанхайской организации сотрудничества, а Кыргызская Республика в текущем году исполняет обязанности председателя ШОС и осенью принимает саммит организации в Бишкеке.
Данное обстоятельство налагает на республику особую дипломатическую ответственность.
Стране необходима глубокая и системная аналитическая работа по всем аспектам иранского конфликта с последующей выработкой выверенных дипломатических позиций.
Такая работа должна вестись в плотной координации со всеми членами Шанхайской организации сотрудничества в рамках подготовительного процесса к предстоящему саммиту.
Кыргызстан не может позволить себе роль пассивного наблюдателя: председательство в ШОС в один из наиболее турбулентных периодов современной истории — это и вызов, и возможность заявить о себе как о зрелом и самостоятельном дипломатическом игроке, подытожил эксперт.
