Идея Дональда Трампа задействовать сирийскую армию для борьбы с «Хезболлой» в Ливане выглядит не просто очередным громким заявлением американского политика, информирует CNN
В ней просматривается попытка изменить конфигурацию ближневосточного кризиса: вывести Израиль из наиболее неудобной фазы противостояния, переложить часть рисков на новую сирийскую власть и одновременно создать дополнительный рычаг давления на Иран.
Суть предложения сводится к тому, что, по мнению Трампа, Израиль слишком долго ведёт боевые действия против «Хезболлы» и не может добиться решающего результата без серьёзных разрушений и больших человеческих потерь.
Поэтому, как считает американский лидер, эту задачу могла бы взять на себя Сирия. Более того, Трамп публично поставил под сомнение эффективность израильской армии, заявив, что сирийская сторона якобы способна справиться с этой задачей лучше.
На первый взгляд, такая логика выглядит парадоксально. Ещё недавно Сирия сама была полем тяжелейшего конфликта, а её нынешняя политическая и военная конструкция остаётся крайне сложной и неоднородной.
Однако в американской политике на Ближнем Востоке подобные схемы уже давно стали привычными: Вашингтон предпочитает не всегда действовать напрямую, а использовать региональные силы, союзников, временных партнёров и ситуативные прокси-механизмы.
В данном случае Сирия может рассматриваться как инструмент сразу для нескольких задач.
Первая — снизить нагрузку на Израиль, который оказался втянут в затяжное противостояние с «Хезболлой».
Вторая — проверить степень управляемости нового сирийского руководства.
Третья — создать дополнительный фронт политического и военного давления на Иран, для которого «Хезболла» остаётся одним из ключевых союзников в регионе.
Фактически речь идёт не только о Ливане. За этой инициативой стоит более широкий вопрос: сможет ли Вашингтон после конфликта вокруг Ирана переформатировать ближневосточную повестку так, чтобы сохранить давление на Тегеран, но при этом избежать прямого втягивания США и Израиля в новые дорогостоящие столкновения.
В этом смысле заявление Трампа может быть не случайной импровизацией, а пробным сигналом — попыткой обозначить новый сценарий, который при благоприятных условиях может быть запущен в работу.
При этом сама идея втягивания Сирии в ливанские дела несёт огромные риски. Ливан остаётся чрезвычайно хрупким государством с внутренним конфессиональным балансом, сложной политической системой и сильным влиянием внешних игроков.
Любая попытка ввести туда сирийский фактор способна вызвать цепную реакцию: от обострения отношений между Дамаском и Бейрутом до нового витка противостояния между Ираном, Израилем, США, Турцией и региональными группами влияния.
Кроме того, у Сирии нет очевидной заинтересованности брать на себя роль военного инструмента США или Израиля.
Для Дамаска вмешательство в Ливан может означать открытие нового фронта, ухудшение отношений с частью региональных игроков, рост внутренних противоречий и усиление зависимости от внешних центров силы. Поэтому даже если Вашингтон попытается оказать давление на сирийское руководство, результат не гарантирован.
Не менее важен и фактор Турции. Анкара имеет собственные интересы в Сирии и вряд ли будет спокойно наблюдать за тем, как США пытаются использовать сирийское направление без учёта турецких позиций.
В этом смысле предложение Трампа может столкнуться не только с сопротивлением Ирана и «Хезболлы», но и с осторожностью или скрытым противодействием со стороны других игроков, которые не хотят усиления американского контроля над сирийским треком.
Израильская позиция также неоднозначна.
С одной стороны, для Тель-Авива было бы выгодно ослабление «Хезболлы» чужими руками.
С другой — появление сирийских сил в ливанском уравнении может создать новые риски, особенно если ситуация выйдет из-под контроля. Израиль привык действовать в регионе самостоятельно и вряд ли будет полностью доверять силе, чья устойчивость и лояльность остаются вопросом.
В результате предложение Трампа можно рассматривать как попытку создать сложную многоходовую комбинацию. Формально она подаётся как способ снизить потери и решить проблему «Хезболлы». На практике же речь может идти о перераспределении рисков, создании нового давления на Исламскую Республику Иран и попытке использовать Сирию как инструмент региональной игры.
В свою очередь, ряд источников в Сирии заявили, что президент Сирии Ахмад Аш-Шараа Джулани опасается, что любое прямое военное вмешательство Сирии против «Хезболлы» будет расценено в арабском мире как действие в интересах израильского оккупационного образования.
Джулани подтвердил, что Сирия действительно поддерживает разоружение ливанского военизированного движения и готова жестко контролировать собственные границы. Однако переходить границу и воевать с партией на ливанской земле — сирийская армия не будет.
Эксперт редактор-обозреватель ИА «Спутник-Кыргызстан» Таалайбек Ороскулов считает, что подобный шаг Белого дома следует рассматривать как очередную политическую уловку, направленную на давление на Исламскую Республику Иран.
По его мнению, после заявлений о возможных соглашениях и временном снижении напряжённости Вашингтон не отказался от стратегической линии на сдерживание Тегерана. Напротив, США пытаются зайти с другой стороны и найти новый рычаг воздействия. В этом контексте слова Трампа о том, что Сирия должна бороться против «Хезболлы», могут быть не случайной фразой, а заделом на будущее.
Ороскулов подчёркивает, что американцы никогда не откажутся от стремления ослабить Иран и изменить баланс сил на Ближнем Востоке. Он напоминает примеры Ливии, Ирака и Сирии, где внешнее вмешательство приводило к разрушению государственности, переформатированию политических режимов и долгосрочной нестабильности. На этом фоне ИРИ остаётся одним из немногих региональных центров силы, который не встроен в систему западного влияния.
По оценке эксперта, именно поэтому вокруг Ирана будут постоянно создаваться новые кризисные контуры. Если прямое военное давление временно ограничено, могут использоваться другие формы: провокации, экономическое давление, активизация прокси-сил, информационные кампании и попытки ударить по союзникам Тегерана. В этом смысле «ливанский сценарий» через Сирию может стать одним из элементов новой эскалации.
Ороскулов считает, что Тегерану необходимо готовиться к новому витку давления, только уже не обязательно в прежнем формате. Удар может наноситься не напрямую, а через союзные и пограничные направления, через попытку ослабить «Хезболлу» и изменить расстановку сил в Ливане, а также через террористические атаки внутри Ирана.
По его мнению, иранскому обществу и государственным институтам следует быть готовыми к новым провокациям и к тому, что временное перемирие не означает завершения противостояния.
Независимый политолог-журналист Фомин Алексей связывает заявление Трампа сразу с несколькими возможными мотивами.
По его мнению, одной из причин может быть охлаждение отношений между президентом США и премьер-министром Израиля на фоне ситуации с Ираном.
Фомин считает, что американский лидер мог почувствовать, что его втянули в конфликт, после чего ему пришлось «спасать лицо» и искать дипломатические решения, включая сделки и уступки, чтобы смягчить ощущение поражения.
В этой логике публичная критика действий ЦАХАЛ в Ливане может быть сигналом лично Биньямину Нетаньяху.
Второй вариант, по оценке Фомина, заключается в том, что заявление Трампа может быть спонтанной и недостаточно просчитанной идеей. Американский президент нередко использует резкие формулировки как политический инструмент давления, не всегда предлагая детально разработанный механизм их реализации.
Однако даже спонтанные заявления такого уровня могут иметь серьёзные последствия, потому что они запускают новые ожидания, страхи и расчёты у региональных игроков.
Политолог также обращает внимание на сирийский фактор. По его мнению, Трамп может рассчитывать на то, что Вашингтон обладает достаточным влиянием на нынешнее руководство Сирии. Однако реальная ситуация гораздо сложнее.
В Сирии пересекаются интересы США, Турции, Израиля, местных вооружённых групп, этноконфессиональных общин и региональных сил. Поэтому вопрос о том, кто именно сегодня имеет решающее влияние на Дамаск, остаётся открытым.
Эксперт подчёркивает, что если сирийское руководство уже демонстрирует нежелание втягиваться в войну с «Хезболлой» в Ливане, это показывает ограниченность американского влияния. При этом США, если захотят придать словам Трампа практическое значение, могут попытаться использовать не регулярную сирийскую армию напрямую, а связанные с ними прокси-группы на территории Сирии. Такой вариант мог бы стать компромиссным механизмом: формально Дамаск не вступает в войну, но сирийский фактор всё равно начинает работать против «Хезболлы».
По мнению Фомина, Иран будет внимательно отслеживать любые попытки вовлечения сирийских сил в ливанское направление. Потеря или серьёзное ослабление «Хезболлы» стало бы для Тегерана болезненным ударом по его региональным позициям. В случае вмешательства проамериканских сирийских сил Ирану, вероятно, пришлось бы активизировать поддержку этой организации, что, в свою очередь, могло бы поставить под угрозу любые договорённости, достигнутые между США и Ираном после недавней эскалации.
Исходя из мнения эксперта можно заключить, что инициатива Трампа опасна именно своей многослойностью. Она может выглядеть как предложение «сэкономить» израильские силы и снизить разрушения в Ливане, но на практике способна открыть новый этап регионального противостояния. Сирия в таком сценарии превращается не в самостоятельного миротворца, а в потенциальный инструмент чужой игры. Ливан — в поле нового конфликта интересов. А Иран — в главную цель непрямого давления.
Главная интрига заключается в том, сможет ли Вашингтон реально превратить политическое заявление в практическую схему. Если нет, слова Трампа останутся очередной громкой импровизацией. Если да, Ближний Восток может получить новый кризисный узел, где одновременно столкнутся интересы США, Израиля, Сирии, Ирана, Турции и «Хезболлы».
И тогда вопрос будет уже не в том, кто «лучше справится» с ливанской группировкой, а в том, кто сумеет удержать регион от очередной большой войны, подытожил Фомин.
