Топливный кризис в России перестал быть исключительно внутренней проблемой. Сокращение переработки нефти, перебои на НПЗ и ограничения экспорта уже отражаются на государствах, десятилетиями зависевших от российских нефтепродуктов.
Беларусь получает возможность заработать на экстренных поставках, тогда как Кыргызстан, Таджикистан, Монголия и Узбекистан сталкиваются с риском дефицита, роста цен и ускорения инфляции. Об этом пишет «Forbes».
Россия из экспортёра превращается в импортёра
Проблемы на российском топливном рынке усилились после серии ударов по нефтеперерабатывающим предприятиям, трубопроводам и нефтебазам.
Так, к концу июня производство бензина в России сократилось примерно на четверть по сравнению с предыдущим годом. В ряде регионов появились очереди на АЗС, ограничения на продажу и заметный рост цен.
Для стабилизации рынка Москва запретила или ограничила экспорт бензина, авиационного керосина и дизельного топлива, сохранив исключения для поставок по межправительственным соглашениям.
Россия также начала закупать бензин у соседей и организовывать необычные для крупного нефтяного экспортёра поставки морским путём из Азии.
Однако дорогая логистика и ограниченные возможности соседних государств не позволяют быстро заместить выпадающие объёмы.
В июне российские железнодорожные поставки бензина в Центральную Азию и Афганистан сократились на 34% — до 99,3 тыс. тонн.
Экспорт авиационного топлива рухнул более чем на 92%, до 3,8 тыс. тонн. При этом поставки дизеля, напротив, выросли с 167,5 тыс. до 237,7 тыс. тонн.
Это означает, что кризис распределяется неравномерно: наиболее серьёзные проблемы пока возникают с бензином и авиакеросином.
Беларусь: главный бенефициар, но не спаситель
Наиболее очевидную выгоду получает Беларусь. С 1 по 25 июня она отправила в Россию 141 тыс. тонн бензина — в 2,4 раза больше, чем за весь май, и больше предыдущего рекорда, установленного в ноябре 2025 года.
Оптовая стоимость белорусского топлива, по данным «Forbes», примерно на 80% превышала российские биржевые котировки.
Однако значение этих поставок не следует переоценивать.
В летний период Российская Федерация потребляет не менее 110 тыс. тонн бензина ежедневно. Следовательно, весь белорусский объём, поставленный за 25 дней, покрывает лишь немногим более одного дня российского потребления.
Беларусь может увеличить валютную выручку и загрузку своих НПЗ, но полностью компенсировать падение производства в России она не способна. Кроме того, Минску необходимо сохранять топливо для внутреннего рынка и других экспортных направлений.
Казахстан: помощь России или защита собственного рынка
Положение Казахстана выглядит противоречиво.
С одной стороны, страна располагает собственными нефтеперерабатывающими предприятиями и может направить России ограниченные партии бензина.
С другой — Астана сама периодически сталкивается с нехваткой отдельных видов топлива и старается не допустить вывоза деших нефтепродуктов за границу.
В конце июня министр энергетики Казахстана Ерлан Аккенженов заявлял, что официального запроса от Москвы не поступало.
Однако позднее «Reuters» со ссылкой на отраслевые источники сообщил о подготовке поставки примерно 50 тыс. тонн бензина АИ-92 и АИ-95 в Россию в июле и августе, предположительно в качестве гуманитарной помощи.
Даже такой объём будет сравнительно небольшим для российского рынка. Возможности Казахстана ограничивают ремонт Атырауского НПЗ, внутренний спрос и необходимость сохранять собственные запасы.
Более того, страна сама испытывает потребность в российском авиакеросине, поэтому поставки могут принять форму обмена: казахстанский бензин в обмен на российское авиационное топливо.
Казахстанские власти также усиливают борьбу с нелегальным вывозом ГСМ.
У автомобильных пунктов пропуска были выставлены десятки полицейских постов. Причина — существенная разница между регулируемыми казахстанскими ценами и стоимостью топлива в соседних странах, стимулирующая контрабанду.
Монголия: критическая зависимость без быстрых альтернатив
Монголия получает из России более 90% необходимых нефтепродуктов. Пока поставки по действующим соглашениям продолжаются, поэтому говорить о полномасштабном кризисе преждевременно.
Однако возможности Улан-Батора ограничены. При дальнейшем сокращении российского экспорта страна может столкнуться с уменьшением резервов и ростом стоимости топлива.
Быстро заменить Россию будет сложно: альтернативные поставки из Китая потребуют новых коммерческих договорённостей, подходящей железнодорожной и складской инфраструктуры.
Для Монголии подорожание бензина и дизеля особенно чувствительно из-за больших расстояний, низкой плотности населения и высокой зависимости торговли, добывающей промышленности и сельского хозяйства от автомобильных перевозок.
Узбекистан: цены уже реагируют
В Узбекистане последствия проявились прежде всего в стоимости топлива. Так, с 1 июня по 6 июля бензин АИ-92 в Ташкенте подорожал на 5–10%, а АИ-95 — на 12–18%.
На узбекской республиканской товарно-сырьевой бирже 29 июня стоимость тонны АИ-92 достигла исторического максимума — 13,919 млн сумов ($1 млн 155 тыс.).
С начала месяца цена выросла почти на 11,8%, тогда как предложение сократилось на 17,6%.
Ташкент пытается снизить риски с помощью стратегических запасов. По данным, приведённым «Forbes» со ссылкой на Министерство энергетики Узбекистана, имеющихся резервов должно хватить на два-три месяца внутреннего потребления.
К зиме 2026–2027 годов запас планируется довести до 120 тыс. тонн.
Узбекистан находится в более устойчивом положении, чем Кыргызстан или Таджикистан, поскольку располагает собственным производством. Но внутренние мощности пока не позволяют полностью изолировать рынок от внешних перебоев и ценовых колебаний.
Таджикистан: топливо потянет за собой продукты и перевозки
Около 84% топлива страна получает из России. С начала 2026 года бензин в стране подорожал примерно на 9%. Рост стоимости ГСМ быстро переносится на цены перевозок, сельскохозяйственной продукции, продовольствия и других товаров повседневного спроса.
С 2013 года Душанбе получает российские нефтепродукты беспошлинно в рамках межправительственного соглашения. На 2026 год плановый объём поставок составляет 1,11 млн тонн, включая 420 тыс. тонн автомобильного бензина.
В июле власти Таджикистана заявляли о запасах примерно на 60 дней и переговорах с другими государствами о дополнительных поставках. Это снижает немедленный риск физического дефицита, но не защищает рынок от дальнейшего повышения цен.
Кыргызстан оказался наиболее уязвимым
Самая сложная ситуация складывается в Кыргызстане, импортирующем из России более 90% бензина. Такая концентрация поставок означает, что перебои на российских НПЗ почти сразу отражаются на кыргызстанском рынке.
Часть АЗС уже сообщала об ограниченной доступности АИ-95. При этом запаса более массового АИ-92, по оценке Ассоциации нефтетрейдеров, должно было хватить примерно на 30–45 дней. Дизельное топливо, необходимое для сельскохозяйственных работ, продолжало поступать.
Министерство энергетики Кыргызстана направило обращения России, Казахстану, Беларуси, Азербайджану, Узбекистану и Туркменистану с просьбой помочь обеспечить устойчивые поставки. Само расширение списка потенциальных поставщиков показывает стремление Бишкека снизить зависимость от одного направления.
Для сдерживания стоимости власти ввели временное регулирование цен на отдельные виды топлива. Однако 7 июля АИ-95 был исключён из регулируемого перечня. Это не доказывает неизбежность резкого подорожания, но создаёт условия для более свободного повышения его цены в зависимости от импорта и спроса.
Альтернативные закупки также обойдутся дороже. Поставщикам придётся учитывать дальность перевозки, железнодорожные тарифы, перевалку, различия в стандартах топлива и ограниченные свободные объёмы у соседей. Поэтому диверсификация способна повысить надёжность снабжения, но одновременно усилить ценовое давление.
Почему кризис не ограничится автомобильным рынком?
Дефицит топлива представляет угрозу не только автомобилистам. Повышение стоимости бензина и дизеля постепенно распространяется на всю экономику.
Дорожают грузовые и пассажирские перевозки, уборка урожая, строительство и коммунальные услуги. Бизнес включает дополнительные затраты в стоимость товаров, а население сталкивается с ростом цен на продукты и услуги.
Особенно уязвимы государства без выхода к морю, поскольку доставка альтернативного топлива зависит от железных дорог и транзита через соседние страны.
Одновременно могут возникнуть перегрузка пограничной инфраструктуры, конкуренция за железнодорожные цистерны и рост транспортных тарифов.
Кризис также показывает недостаток существующей системы энергетической безопасности Евразийского экономического союза. Формально беспошлинная торговля и межправительственные балансы облегчают поставки, но не создают дополнительных объёмов топлива, когда производство сокращается сразу в главной стране-поставщике.
Кто выиграет, а кто проиграет?
Беларусь получает краткосрочную финансовую выгоду благодаря росту экспорта и высокой стоимости бензина. Ограниченный доход могут получить отдельные предприятия Казахстана и других стран, способные предоставить свободные партии.
Однако для большинства соседей России последствия будут отрицательными.
Кыргызстан, Таджикистан и Монголия рискуют столкнуться с ростом цен и перебоями. Узбекистан будет расходовать резервы и наращивать внутреннее производство. Казахстану придётся одновременно помогать партнёру и защищать собственный рынок.
Главным результатом кризиса может стать ускоренная диверсификация. Центральноазиатские государства будут расширять хранилища, искать поставщиков за пределами России, развивать собственную переработку и пересматривать систему стратегических запасов.
