Более тесное взаимодействие Евразийского экономического союза и Шанхайской организации сотрудничества способно создать новые условия для торговли, инвестиций и транспортной связанности на евразийском пространстве.
Об этом рассказал постпред Исламской Республики Иран при Секретариате ШОС Мохаммад Расул Джафари на круглом столе «ЕАЭС — ШОС: активизация экономического сотрудничества» в Пекине.
По его мнению, для Тегерана тема сопряжения двух объединений имеет особое значение: Иран является полноправным членом ШОС, обладает статусом государства-наблюдателя при ЕАЭС и одновременно связан с Союзом полноформатным соглашением о свободной торговле.
Исламская Республика рассматривает развитие региональных механизмов сотрудничества как один из инструментов укрепления собственной экономической устойчивости и расширения связей с государствами Евразии.
В иранской внешнеэкономической политике ЕАЭС занимает отдельное место наряду с ШОС, БРИКС и другими объединениями. В Тегеране подчёркивают, что долгосрочная региональная кооперация должна опираться прежде всего на интересы самих государств региона, развитие взаимной торговли и совместных инфраструктурных проектов, подчеркнул эксперт.
Особенно важным этапом стало вступление 15 мая 2025 года в силу полноформатного соглашения о свободной торговле между Ираном и ЕАЭС.
Оно распространяет льготный режим почти на 90% товарной номенклатуры и существенно расширяет возможности бизнеса пяти государств Союза и Ирана.
Соглашение предусматривает не только снижение таможенных барьеров, но и сотрудничество в области технического регулирования, санитарных мер, таможенного администрирования, промышленности, науки, телекоммуникаций и других направлений.
Именно наличие такой практической договорной базы делает Исламскую Республику одним из естественных связующих звеньев между ЕАЭС и ШОС.
В отличие от абстрактных разговоров об интеграции, здесь уже существуют работающие торговые механизмы, которые можно дополнять новыми инвестиционными проектами, прямыми контактами предпринимателей и постепенным сближением правил ведения торговли.
Для Исламской Республики это также возможность получить более удобный доступ к рынкам России, Казахстана, Кыргызстана, Беларуси и Армении, а для стран ЕАЭС — расширить присутствие на крупном иранском рынке, уточнил представитель ИРИ.
Отдельное значение имеет транспорт.
Географическое положение ИРИ позволяет связывать внутренние районы Евразии с портами Персидского залива и Индийского океана, а развитие международного транспортного коридора «Север — Юг» способно дополнить маршруты, проходящие через территории государств ШОС и ЕАЭС. 
В самом соглашении о свободной торговле транспортно-логистическим решениям и развитию транзита уделено отдельное внимание.
Иранская национальная стратегия также предусматривает активное участие страны в коридорах «Север — Юг», Чабахар, Ашхабад и транспортных проектах ШОС.
Такое сопряжение особенно актуально на фоне перестройки глобальных цепочек поставок. Страны Евразии заинтересованы в нескольких альтернативных маршрутах одновременно, чтобы снизить зависимость от отдельных транспортных направлений.
Поэтому взаимодействие ЕАЭС и ШОС постепенно выходит за пределы простой торговли: речь идёт о цифровизации перевозок, совместимых таможенных процедурах, логистических центрах, инвестициях в инфраструктуру и более тесном взаимодействии бизнеса.
Дополнительный импульс этой работе должен придать План совместных мероприятий на 2027–2030 годы, подписанный Евразийской экономической комиссией и Секретариатом ШОС во время пекинской встречи. Документ предусматривает перевод отношений двух структур на более системный и практический уровень.
При этом государства ШОС уже обеспечивают почти 48% всей внешней торговли ЕАЭС, а товарооборот стран двух объединений в первом полугодии 2026 года достиг $197 млрд, увеличившись более чем на 17%, добавил Джафари.
Для Исламской Республики Иран развитие связки ЕАЭС — ШОС представляет возможность одновременно расширять торговлю, транспортные маршруты и экономические связи с Центральной Азией, Россией, Китаем и другими государствами региона.
В перспективе эффективность такого формата будет зависеть от того, насколько быстро общие политические договорённости удастся превратить в конкретные проекты, подытожил он.
