Визит госсекретаря США Марко Рубио в Центральную Азию может стать одной из самых заметных американских поездок в регион за последние годы. Вместе с ним в Самарканд, как ожидается, прибудет крупная деловая делегация — более ста представителей американских компаний. На фоне разговоров о стратегическом партнерстве и экономической модернизации все отчетливее звучит вопрос: что именно Вашингтон рассчитывает получить от нового сближения с регионом — и что в результате получат сами страны Центральной Азии?
Предстоящая встреча в формате «С5+1» пройдет на фоне растущей конкуренции крупных держав за экономическое присутствие в Центральной Азии. В центре внимания находятся критически важные минералы, редкоземельные металлы, энергетика, транспортные проекты и новые производственные цепочки.
Для США интерес к региону имеет вполне конкретное экономическое и стратегическое измерение. Критические минералы используются в оборонной промышленности, энергетике, электронике и производстве высокотехнологичной продукции. Поэтому доступ к таким ресурсам становится одним из элементов внешнеэкономической политики Вашингтона.
Ресурсы и вопрос распределения прибыли
Одним из показательных примеров называется казахстанский проект по разработке месторождения вольфрама «Северный Катпар». В исходных материалах проекта фигурирует американская компания Cove Capital, которой может принадлежать 70% участия, тогда как казахстанской стороне — 30%. Объем заявленных инвестиций оценивается примерно в $1,1 млрд.
Однако сама структура участия еще не означает автоматического вывода о том, какая часть экономической выгоды останется в Казахстане. Для этого необходимо учитывать условия соглашений, налоговые платежи, количество создаваемых рабочих мест, требования по локализации, переработке сырья и дальнейшему экспорту продукции.
Именно здесь возникает принципиальный для Центральной Азии вопрос: будут ли иностранные инвестиции способствовать созданию полноценной перерабатывающей промышленности внутри региона или основная роль стран Центральной Азии ограничится добычей и поставкой сырья.
Подобные вопросы актуальны не только для Казахстана. Кыргызстан также пытается привлечь иностранный капитал в горнодобывающую отрасль. В феврале были подписаны меморандумы с рядом зарубежных компаний, в которых речь шла о сотрудничестве в сфере добычи, технологий и подготовки специалистов.
Но меморандум о намерениях и реализованный промышленный проект — далеко не одно и то же. Конечный эффект можно будет оценивать только после появления конкретных инвестиций, производственных мощностей, рабочих мест и механизмов переработки сырья.
Атомная энергетика: реакторы или нормативная база?
Еще одно направление потенциального сотрудничества — атомная энергетика.
Вашингтон обсуждает с центральноазиатскими странами вопросы ядерной безопасности, регулирования и лицензирования, в том числе возможность взаимодействия в сфере малых модульных реакторов.
Однако здесь также важно разделять заявления о сотрудничестве и уже реализуемые проекты.
В Узбекистане реализуются собственные планы развития атомной энергетики, а Казахстан проводит подготовительные работы по проектам АЭС. При этом американское участие в отдельных направлениях ядерного регулирования не означает, что именно американские компании строят соответствующие станции.
Получается своеобразная конкуренция различных моделей: одни государства предлагают технологии и строительство, другие — финансирование, оборудование или экспертное сопровождение.
Почему именно сейчас?
Формат «С5+1», объединяющий США и пять государств Центральной Азии, существует с 2015 года. За прошедшее десятилетие региональная повестка существенно изменилась.
При этом стоит отметить, что формат трансформировался в С6+1, к странам региона примкнул Азербайджан, который не маловажную роль играет сегодня в логистике между Востоком (Китай) и Западом (ЕС) и все через ЦА. Определенно, что госсекретарь США посетить как минимум две страны региона: Узбекистан и Казахстан, но также не исключается визит и в Кыргызстан.
Центральная Азия располагает значительными запасами сырья, необходимого для современной промышленности, а ее географическое положение делает регион важным элементом транспортных и логистических маршрутов между Китаем, Россией, Южной Азией, Ближним Востоком и Европой.
При этом страны региона стремятся избежать чрезмерной зависимости от одного внешнего партнера. Поэтому появление новых инвесторов и рынков сбыта потенциально расширяет пространство для маневра.
Но увеличение числа иностранных игроков само по себе не гарантирует, что Центральная Азия получит больше добавленной стоимости.
Главный вопрос — что останется в регионе?
Именно этот вопрос будет определять реальную ценность новых соглашений.
Если иностранные компании получают доступ к месторождениям, а внутри стран остаются только добыча и экспорт сырья, экономический эффект будет существенно отличаться от ситуации, когда одновременно создаются предприятия по переработке, инженерные центры, производственные цепочки и образовательная инфраструктура.
Поэтому главным критерием новых соглашений должны стать не количество подписанных меморандумов и громкость заявлений о партнерстве, а конкретные условия проектов: объем инвестиций, доля местной добавленной стоимости, налоговые поступления, требования по переработке, трансфер технологий, подготовка кадров и обязательства инвесторов.
Выводы
Визит Марко Рубио и приезд крупной американской бизнес-делегации показывают, что экономический интерес США к Центральной Азии становится более предметным. В центре внимания находятся ресурсы, энергетика, инфраструктура и технологии.
При этом называть происходящее исключительно «разграблением» или, напротив, безусловно выгодным партнерством было бы преждевременно. Реальный результат можно оценивать только по условиям заключенных соглашений и тому, как они будут выполняться.
Для стран Центральной Азии ключевой вопрос заключается не в том, кто придет за их ресурсами, а в том, какую долю созданной стоимости они смогут оставить у себя.
Если новые инвестиции приведут к переработке сырья, созданию производств, передаче технологий и подготовке специалистов, регион сможет получить более глубокую экономическую отдачу. Если же сотрудничество преимущественно сведется к экспорту ресурсов, критики нынешней модели получат основания говорить о сохранении сырьевой зависимости.
Именно поэтому после самаркандских встреч важнее будет следить не за протокольными фотографиями и заявлениями о «стратегическом партнерстве», а за тем, какие контракты будут подписаны, на каких условиях и какие предприятия реально появятся в Центральной Азии.
