Согласие Ирана, Пакистана, Турции и Саудовской Аравии на проведение четырехсторонней встречи в Тегеране — особенно в условиях, когда возрастает вероятность возобновления войны против Ирана — ставит перед нами важный вопрос о будущем безопасности в регионе.
Является ли эта встреча исключительно попыткой обуздать текущий кризис или же она может стать первым шагом к формированию новых механизмов безопасности при участии региональных держав? На этот вопрос постарался дать ответ профессор и эксперт по политическим вопросам Хасан Бехештипур.
Похоже, что Иран в рамках своей макростратегии противодействия давлению со стороны США и Израиля в условиях переходного международного порядка стремится заложить основы для формирования новых механизмов безопасности в регионе. Опыт недавней войны мог убедить страны региона в том, что упование исключительно на союзнические отношения с США не обязательно гарантирует их собственную безопасность перед лицом последствий масштабного конфликта. С этой точки зрения диалог с региональными державами, в том числе со странами, имеющими разногласия с Ираном, может быть частью усилий по управлению кризисом и снижению риска столкновений.
Судя по всему, определенную роль в зарождении этой инициативы сыграл недавний визит в Тегеран начальника штаба сухопутных войск Пакистана генерала Асима Мунира. Одновременно с этим посреднические усилия Катаре, направленные на предотвращение войны, свидетельствуют о том, что региональная дипломатическая активность развивается по нескольким направлениям. Пока еще нельзя назвать эти усилия элементами единого скоординированного плана, однако их синхронность подчеркивает возрастающую важность сдерживания кризиса в расчетах ряда региональных государств.
Очевидно, что формирование прочного сотрудничества в сфере безопасности между странами региона требует предварительной подготовки, укрепления доверия и согласования общих интересов. Поэтому от данной встречи не стоит ожидать немедленных результатов; тем не менее ее можно рассматривать как возможность для ослабления напряженности и проверки на прочность самой идеи диалога о будущем региональной безопасности.
В текущих условиях Иран пытается одновременно противостоять давлению по нескольким фронтам: внутреннему давлению, направленному на эскалацию кризиса, региональным попыткам создания коалиций против Ирана, а также международному давлению в форме санкций и ограничения морского, воздушного и наземного сообщения.
Для нейтрализации этих угроз Тегеран, судя по всему, ставит во главу угла восстановление и наращивание оборонного потенциала и ядерной индустрии, укрепление экономических возможностей, а также эффективное использование своего геополитического положения в Персидском заливе и Ормузском проливе. Региональные дипломатические инициативы, такие как четырехсторонняя встреча в Тегеране, следует рассматривать именно в этом контексте.
Важный момент заключается в том, что дипломатия и оборонная готовность не обязательно противоречат друг другу. Переговоры с целью снижения угрозы войны не означают пренебрежения защитой от возможных угроз; точно так же и оборонная готовность не должна приводить к заранее предвзятому отказу от любых дипломатических инициатив. Превращение любой попытки диалога в обвинение в лицемерии без анализа фактов и возможных последствий может существенно сузить возможности антикризисного управления.
В конечном счете тегеранскую встречу следует оценивать не как окончательное свидетельство формирования нового порядка безопасности, а как вероятный шаг на пути к апробации такого порядка. Значение этой инициативы заключается в том, сможет ли она выйти за рамки разовых переговоров и перерасти в механизмы по снижению напряженности, предотвращению войны и вовлечению региональных держав в обеспечение их собственной безопасности. Ответ на этот вопрос будет зависеть от итогов встречи и дальнейших шагов четырех стран, однако в нынешних реалиях сам факт открытия подобного пути уже имеет стратегическую важность.
