Казахстан начал полную модернизацию пунктов пропуска на границах с Китаем, Узбекистаном и Туркменистаном, сообщила 1 февраля пресс-служба комитета государственных доходов (КГД) министерства финансов. Она включает в себя строительство новых пунктов пропуска со сносом старой инфраструктуры, не соответствующей современным требованиям.
Ожидается расширение полос движения с двух до шести, что позволит увеличить пропускную способность в восемь раз и сократить время прохождения границы до 30 минут путем автоматизации всего цикла перемещения товаров и транспортных средств.
Также в планах – цифровизация и автоматизация технических средств таможенного контроля (весы, ИДК, шлагбаумы и так далее), а также введен централизованный контроль таможенных постов в главном диспетчерском управлении. До 2030 года Казахстан создаст 5 трансграничных хабов.
По данным QazTrade, товарооборот Казахстана с КНР в 2023 г. составил 31,5 млрд долл., увеличившись на рекордные на 30% в сравнении с 2022 годом. Экспорт возрос на 34,7%, до 19,8 млн тонн, или $14,7 млрд. Казахстан продал Китаю больше руд – 8,6 млн тонн (прирост 30,5%) и нефти – 5,7 млн тонн (прирост на 7,5%).
Возросли также поставки нефтяного газа – 5,8 млрд куб. м (прирост на 15,5%), урана – 10,4 тыс. тонн (прирост 42,7%) и ферросплавов – 621,9 тыс. тонн (прирост 6,7%), при спаде по экспорту меди на 13,6% (237,5 тыс. тонн).
Импорт из Китая вырос на 44,8%, до 3,9 млн тонн (на 16,7 млрд долл.). Завоз одежды возрос в 2,1 раза (642,4 млн ед.) и обуви – в 2,8 раза (106,4 тыс. тонн). Увеличились поставки автомобилей – 61,4 тыс. ед. (прирост в 4 раза), компьютеров, ноутбуков и блоков – 6 млн ед. (прирост в 1,8 раза).
Импорт пластмасс и изделий из них возрос на 8,4%, до 314 тыс. тонн. Кроме того, в Казахстан активно завозили фрукты из Китая – 136,3 тыс. тонн (+2,2 раза), при небольшом снижении закупок смартфонов немного снизилась – на 3,3% (6 млн ед.).
При этом товарооборот с Россией – вторым торговым партнером Страны степей – составил в 2023 г. 26 млрд. долл., снизившись на 3,7%.
Количество юрлиц и филиалов с участием КНР увеличилось в прошлом году на 37,8%, до 2,4 тысяч. Данные компании в основном работают в торговле, авторемонте (934) и строительстве (204). Общий же приток китайских инвестиций в Казахстан в 2007-2022 гг. достиг почти $23 млрд, включая реализацию 52 совместных проектов на сумму более $21 млрд, что встречает подспудное противодействие со стороны западных конкурентов, активно работающих на разжигание антикитайских настроений в республике, в том числе религиозно мотивированных.
На фоне выигрышного положения России и Китая миссия внешней политики Казахстана заключается в сдерживании влияния двух региональных держав через максимально широкий спектр внешних связей, что позволяет максимально расширить пространство для маневра, утверждают авторы сборника статей «Средние державы — важные акторы в международной политике», подготовленного немецким «Фондом науки и политики».
В более широком контексте, стратегия Пекина в Казахстане и, в целом, в Центральной Азии так или иначе нацелена на сдерживание влияния / присутствия в этом регионе как Запада, так и России. Ещё несколько лет назад подобный акцент был обозначен в исследовании кандидата исторических наук Шорааны Артай из Тувы «Международная политика КНР в Центральной Азии».
Соответствующая оценка проистекает на основе изучения экспертом профильных политических и экономических документов, определяющих долговременную стратегию КНР после распада СССР и в связи с обострением взаимоотношений России с Западом с 2014 г. (работа увидела свет в 2020 г., до начала СВО), а также – изучения аналитических работ многих российских и зарубежных китаеведов.
«…Объём товарооборота между Китаем и странами Центральной Азии вырос с 400 млн. долл. в 1992 году до рекордных 10 млрд. долл. в 2006 году. А в 2010 году объём торговли в Центральной Азии с Китаем превысил 30 млрд. долл. В 2014-м этот показатель достиг 32,8 млрд. долл.», – отмечает автор. Теперь же, как упомянуто выше, товарооборот только Казахстана с КНР превышает 31 млрд. долл.
В плане территориальных вопросов в регионе после распада СССР, Пекин наибольшую активность проявляет, по оценке Ш. Артай, в отношении наименее развитых / влиятельных стран региона, что вполне предсказуемо.
В этой связи, отмечено, что «например, в 1992 г. КНР заявила о необходимости подписания нового договора о границе с Кыргызстаном. Двумя соглашениями о делимитации госграницы, подписанными в 1996 и 1999 гг., Кыргызстан передал Китаю 125 тыс. га своей территории. А 12 января 2011 г.
Высшее собрание Таджикистана проголосовало за передачу КНР одной тысячи кв. км в горах Памира» (в Горно-Бадахшанской автономной области. — Прим. ВПА). С Казахстаном же состоялся, напомним, только обмен некоторыми приграничными районами.
«…В течение периода существования СССР Китай продолжал признавать ключевую роль России в регионе, – продолжает автор. – Но исчезновение СССР потребовало срочного изменения стратегии Китая в отношении центральноазиатского региона.
В рамках политики «тихой экспансии» КНР, учитывающей усложнение отношений России с Западом с политико-экономическими издержками для РФ, первыми странами региона, оказавшимся под решающим влиянием Китая, станут Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан.
КНР вряд ли присоединится к ЕАЭС, т.к. планирует развивать свой амбициозный проект «Великого шелкового пути». Что может со временем перетянуть к КНР реальных и потенциальных партнеров России по тому же ЕАЭС, включая страны Центральной Азии».
Соответственно, резюмирует Ш. Артай, важность Казахстана и всего региона Центральной Азии «для КНР является неоспоримой и постоянно растущей».
Как подчеркивается в эпилоге, Пекин «заинтересован в сохранении нескольких относительно независимых государств в Центральной Азии, но – не иметь возрождённую и сильную Россию» (выделено нами). Данный вывод представляется нам заслуживающим особого внимания в контексте актуальной (а не лозунговой) политики Китая в отношении нашей страны после начала СВО на Украине.
Автор: Алексей Балиев
