Астанинский саммит закрыл эпоху неопределённости. Теперь у Еревана есть дедлайн — и счёт, который придётся оплатить.
Астанинский саммит Евразийского экономического союза стал одной из самых важных политико-экономических площадок года для Армении. В своей статье политэконом, исполнительный директор Applicata — Centre for Strategic Solutions (Бишкек) и эксперт Валдайского клуба Кубатбек Рахимов анализирует последствия возможного дистанцирования Еревана от ЕАЭС, оценивает экономические риски такого шага и объясняет, почему вопрос интеграционного выбора постепенно превращается из политической дискуссии в вопрос благосостояния сотен тысяч армянских семей.
Цена выбора
Майский саммит ЕАЭС в Астане войдёт в историю не протокольными фотографиями, а тем, чего на таких встречах обычно избегают: открытым разговором о цене. Российская сторона говорила пункт за пунктом — беспошлинная торговля, льготные железнодорожные тарифы, дешёвые энергоносители, свободный рынок труда. Всё это исчезнет, если Армения продолжит курс на ЕС. По экспертным оценкам — минус 14% ВВП в максимальном сценарии. По моим расчётам — реалистично 5–7% немедленно.
Четыре президента подписали совместное заявление с призывом провести референдум. К декабрю 2026 года будет подготовлен доклад о последствиях приостановления членства Армении. Это уже не дипломатические сигналы — это процедурный отсчёт.
Санкции уже идут
Давление не ждёт декабря. С 30 мая Россельхознадзор ограничил ввоз армянских томатов, огурцов, перцев, клубники. Ранее под ограничения попали цветы, вода «Джермук», коньяк и вино трёх производителей. 27 мая Ереван получил предупреждение о возможной денонсации соглашения 2013 года о беспошлинных поставках газа, нефтепродуктов и необработанных алмазов — того самого соглашения, на котором держится ценовая конкурентоспособность армянской экономики.
Армянский агробизнес ощущает это прямо сейчас, в разгар сезона. Санкционный торг начался раньше, чем завершилась дискуссия.
Асимметрия, которую нельзя игнорировать
На Россию приходится 35,8% всего товарооборота Армении. Доля же Армении в торговле России — 1,1%. Это классическая асимметричная взаимозависимость: союз нужен Армении больше, чем она нужна союзу. Это не упрёк — это структурный факт, который определяет переговорные позиции.
Более 40% туристов в Армении — из стран ЕАЭС. Из ЕС — 3%. Накопленные инвестиции в страну составляют $4,9 млрд, 86% — российского происхождения. Европейские партнёры на встрече в Ереване пообещали €2,5 млрд. Обещания против реально вложенного — разница не только в цифрах, но и во времени: когда придут европейские деньги, в каком объёме и на каких условиях — открытый вопрос.
Оптика маленького человека
В дискуссии об интеграции принято апеллировать к макроэкономике. Я предпочитаю другую оптику. Маленький человек — рабочий, фермер, водитель — считает точнее любого политика. Это вопрос его выживания.
Самый болезненный пункт в списке последствий — не газ. Это трудовые мигранты. Сотни тысяч армянских семей живут на переводы из России. Смена статуса с «трудящегося ЕАЭС» на «мигранта СНГ» означает патенты, пятилетний ценз для медицинского страхования, разрешительный порядок трудоустройства. Это удар по кухонному столу, а не по геополитической карте.
69% армян доверяют ЕС — но лишь 45% поддерживают вступление. Разрыв в 24 процентных пункта — не статистический шум. Люди симпатизируют Европе, но интуитивно чувствуют: цена членства реальна, а выгоды — пока нет. Опыт Украины, Грузии и Молдавии это подтверждает: плоды торговых соглашений с ЕС нередко исчерпываются в первые месяцы, пока заполняются импортные квоты.
Path dependence: колея глубже, чем кажется
Зависимость от колеи — понятие из институциональной экономики. Применительно к Армении оно имеет буквальный смысл. Железная дорога — под управлением РЖД. Атомная станция — советские технологии, эксплуатация с участием Росатома. Попытка диверсифицировать нефтепродукты через Египет — суверенное право, но стоимость этого решения по сравнению с прямыми поставками в рамках ЕАЭС почему-то так и не стала предметом публичной дискуссии.
Суперпозиция закрывается
Три года Армения удерживала стратегию суперпозиции — не выбирать, пока не заставят. Астана показала: время вышло. Юридическая несовместимость двух таможенных союзов — не политическая позиция, а арифметика. Единый тариф не может одновременно быть двумя разными тарифами. Это понимают все, включая Ереван.
Идеальный момент для переговоров о «мягком разводе» — с сохранением двусторонних преференций вне формата союза — уже упускается. Чем дольше тянуть, тем хуже условия при любом исходе. Большая политика может делать вид, что выбора ещё нет. Маленький армянский человек уже считает.
Заключение
Саммит в Астане показал, что период стратегической неопределённости для Армении подходит к концу. Вопрос уже не сводится к политическим декларациям о многовекторности или поиску баланса между Востоком и Западом. На повестке дня стоят вполне конкретные экономические расчёты, торговые режимы, энергетические преференции, инвестиции и судьбы трудовых мигрантов.
Главный вызов для Еревана заключается в том, что любое решение будет иметь свою цену. Однако чем дольше откладывается выбор, тем выше может оказаться стоимость адаптации к новым условиям.
Поэтому ближайшие месяцы станут для армянского руководства не только временем политических решений, но и проверкой способности убедить общество в том, что выбранный курс отвечает долгосрочным интересам страны и её граждан.
Автор: Кубатбек Рахимов — политэконом, исполнительный директор Applicata — Centre for Strategic Solutions (Бишкек), эксперт Валдайского клуба. Мнение автора может не совпадать с политикой редакции
