Казахстан может сыграть ключевую роль в обеспечении глобальной ядерной безопасности, приняв на хранение обогащенный уран Ирана. Это станет возможным в случае достижения новой договоренности по ядерной программе Тегерана между США и Ираном. Этот вопрос обсуждался на недавней встрече президента Касым-Жомарта Токаева с генеральным директором МАГАТЭ Рафаэлем Гросси.
Выбор Казахстана обусловлен не только действующим там с 2017 года Банком низкообогащенного урана, но и его способностью поддерживать доверительные отношения как с западными странами, так и с Ираном. Ответы на этот вопрос постаралась найти журналист, корреспондент «Независимой Газеты» Виктория Панфилова.
Заявление о готовности Казахстана принять на хранение иранский уран, обогащенный до 60%, в случае достижения соглашения по ядерной программе Тегерана между США и Ираном Рафаэль Гросси подтвердил в интервью Financial Times 30 мая. Эта стратегически важная тема, как выяснилось, обсуждалась в Астане еще 26 мая, в ходе визита Гросси и его переговоров с Касым-Жомартом Токаевым.
По данным пресс-службы Акорды (администрации президента), стороны детально рассмотрели перспективы сотрудничества Казахстана с МАГАТЭ и актуальные вопросы международной ядерной безопасности. Токаев подчеркнул, что Казахстан и агентство «говорят на одном языке» в вопросах ядерного разоружения и нераспространения, призывая к консолидации усилий для решения глобальных вызовов в условиях «весьма неоднозначной ситуации». Значимым результатом встречи стало подписание дорожной карты по углублению сотрудничества до 2036 года, а также ряда документов в области ядерной медицины и науки.
Гросси поздравил Казахстан с началом реализации программы развития атомной энергетики, решение о которой было принято по итогам общенационального референдума.
Токаев опять заявил о готовности Казахстана содействовать разрешению ситуации вокруг иранской ядерной программы при наличии соответствующих международных договоренностей. Гросси подчеркнул, что Казахстан обладает необходимым политическим авторитетом, соответствующей инфраструктурой и научно-технической базой для реализации возможных соглашений. В завершение встречи Токаев пожелал Гросси успехов в выдвижении его кандидатуры на пост генерального секретаря ООН.
Выбор Казахстана, по мнению аналитиков, не случаен. Помимо функционирующего с 2017 года Банка низкообогащенного урана, страна обладает уникальным статусом, поддерживая доверительные отношения как с Вашингтоном – Казахстан примкнул к «Авраамовым соглашениям» и вступил в «Совет Трампа», – так и с Тегераном. Подтверждением последнему стала масштабная гуманитарная помощь, отправленная Астаной в Иран в мае 2026 года – грузовой состав из 30 вагонов с продуктами и медикаментами.
Однако не все эксперты разделяют оптимизм относительно реализуемости инициативы Гросси. Дерья Караев, координатор одной из программ ООН по Центральной Азии в прошлом, выражает серьезные сомнения в возможности размещения иранского обогащенного урана на хранение в Казахстане. В комментарии «НГ» он указал на значительные логистические и правовые препятствия: транзит и перевозка ядерного топлива из Ирана потребуют заключения многочисленных дополнительных межгосударственных соглашений и преодоления серьезных законодательных барьеров, что, по его мнению, является крайне сложной и долговременной задачей. В связи с этим Караев характеризует предложение как «далекое от реальности» со стороны Гросси, предполагая, что оно могло быть политическим жестом в адрес Токаева, возможно, в ответ на снятие его кандидатуры на пост генсека ООН в пользу Гросси. В Казахстане в СМИ и кулуарах обсуждалась «утечка информации» о намерении Токаева баллотироваться на пост генсека ООН, однако сейчас эти разговоры стихли.
«Вероятность передачи на хранение обогащенного иранского урана в Казахстан трудно оценить как высокую по ряду причин. В первую очередь нужно согласие самого Ирана на передачу урана вообще в какую-либо страну. Пока иранская сторона обсуждала только вопрос о возможности передачи урана с Россией, эти переговоры подтверждал министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи. В Тегеране делали заявления о возможности передачи урана в Китай, но никакой официальной реакции из Пекина пока не было. Вообще же все официальные лица и политики в Тегеране высказываются о любых попытках вывоза обогащенного урана крайне неоднозначно, называя подобные меры неприемлемыми, а сам уран – достоянием Исламской Республики», – сказал изданию ведущий научный сотрудник Института международных исследований МГИМО МИД России Александр Князев.
Эксперт отметил, что в Меджлисе (иранском парламенте) депутаты выступают с резкой критикой любых уступок, а вопрос о судьбе урана – один из наиболее принципиальных. Консервативные фракции парламента очень категорично и открыто выражают недовольство тем, что правительство якобы готово отказаться от накопленного ядерного потенциала, независимо от того, куда он мог бы быть вывезен. Несколько дней назад верховный лидер Ирана Моджтаба Хаменеи распорядился не вывозить за пределы страны запасы высокообогащенного урана. А в высшем руководстве настойчиво артикулируется вопрос об отмене фетвы 2005 года, запрещающей создание ядерного оружия.
«В общей неопределенности условий урегулирования ситуации вокруг Ирана и зыбкости любого из возможных форматов договоренностей, вопрос передачи урана на хранение – последний из большого списка вопрос, по которому иранская сторона может принять решение, – подчеркнул Князев. – В Тегеране, да и не только там, прекрасно понимают, что США в любой момент нарушат любые договоренности, новые этапы агрессии в отношении Ирана представляются неизбежными, поэтому уступки и компромиссы, на которые он готов пойти, вряд ли коснутся в итоге столь принципиального вопроса. Доверие к США в Тегеране абсолютно отсутствует, поэтому даже если передача урана и вдруг состоится, то в ту страну, на которую иранское руководство согласится: это могут быть Россия или Китай, вряд ли кто-то еще».
Эксперт также отметил и достаточно низкий уровень доверия к МАГАТЭ, поэтому заявления Гросси каким-либо аргументом для Тегерана быть не могут.
«В последнее время чрезмерно комплиментарные отношения Астаны с Вашингтоном, сближение Казахстана с США и Израилем – это те противопоказания, в силу которых шансы Казахстана стать хранителем иранского урана предельно минимальны», – сказал Князев.
