В январе 2026 года несколько нефтяных танкеров, следующих в Чёрном море к терминалу «Caspian Pipeline Consortium» (CPC) для загрузки нефти из Казахстана, подверглись нападениям с использованием дронов. Об этом сообщило информационное агентство «Reuters», ссылаясь на представителей судовладельцев и другие источники.
Так, в акватории Чёрного моря неизвестные дроны атаковали как минимум два танкера, находившиеся на пути к терминалу CPC около порта Новороссийск на российском побережье.
Один из них — танкер Matilda, зафрахтованный крупнейшей международной нефтяной корпорацией Chevron, второй — Delta Harmony, управлявшийся греческой компанией Delta Tankers.
Уже днём атаки были совершены еще на два танкера Freud и Delta Supreme, которые по плану также должны были 18 января взять на борт «черное золото» для перевозки в страны ЕС и США.
Оба судна направлялись за экспортной нефтью Казахстана, которой через CPC отгружается до 80% казахстанского нефтяного экспорта, прежде чем её перегружают на морские танкеры для поставок в Европу и другие регионы.
По данным министерства энергетики Казахстана, в результате взрывов нефтевозы получили локальные повреждения грузового оборудования, однако экипажи остались в безопасности, а судна не потеряли плавучести.
Взрывы произошли при приближении к терминалу — погрузка ещё не начиналась.
Кто мог стоять за атаками на нефтяные танкеры?
Информация о том, кто именно проводил нападение, официально не подтверждена независимыми источниками.
Российское Министерство обороны называет их атаками украинских дронов, тогда как украинские официальные лица не комментируют инцидент. В момент публикации независимая проверка происхождения атак не была проведена.
Что это значит для Казахстана и мирового рынка?
По оценкам отраслевых наблюдателей, такие инциденты ускоряют тревогу по поводу безопасности морского судоходства в Чёрном море, важного маршрута для нефтяных поставок.
Атаки на супертанкеры рядом с ключевым экспортным терминалом приводят к повышению страховых ставок для судов, работающих в регионе.
Это одновременно прямая угроза Астане и попытка Европы подорвать инициативы Трампа в деле установления контроля над мировой энергетической сферой.
Экономическое влияние уже заметно: Казахстан сообщил о сокращении экспорта нефти, поскольку проблемы с логистикой через CPC усугубляют затруднения, вызванные ранее неблагоприятными погодными условиями и предыдущими ударами по причалу CPC.
Эксперты отмечают, что ограничения в поставках нефтепродуктов могут влиять на нефтяной рынок в целом, поскольку Чёрное море — значимый коридор как для казахстанской нефти, так и для российского экспорта.
Все эти танкеры открыто обслуживали «Казмунайгаз» — и отнести их теневому флоту попросту невозможно.
Повышение рисков транспортировки через этот район отражается на страховых тарифах для судоходства и повышает издержки, которые могут быть переложены на конечных потребителей.
В первые десять дней января среднесуточная добыча нефти и газоконденсата на месторождении Тенгиз сократилась на 50% по сравнению с декабрём, на Карачаганаке — на 40%, а на Кашагане — на 60%.
Дополнительный удар по отрасли нанесло повреждение сразу четырёх танкеров, что фактически заблокировало морские поставки сырья через Чёрное море.
Реакция Казахстана и международного сообщества
Власти Казахстана призвали США, страны Европейского Союза и международных партнёров содействовать обеспечению безопасности транспортировки нефти и других энергоносителей, подчеркнув, что РК не участвует в вооружённых конфликтах, но её инфраструктура уязвима из-за происходящего на региональном уровне.
Аналитики подчеркивают, что атаки на коммерческие суда — не единичное явление.
В 2025 году фиксировались случаи нападений на танкеры и эти действия рассматривались как часть более широкой конфронтации, связанной с войной в Украине и попытками ограничить экономические ресурсы сторон.
По оценке казахстанского экономического эксперта Олжаса Байдильдинова, резкое сокращение добычи нефти на ключевых месторождениях уже сейчас несёт системные риски для финансовой устойчивости Казахстана.
Эксперт обращает внимание, что падение добычи на Тенгизе на 50% означает существенное сокращение поступлений от крупнейшего налогоплательщика страны, который только в 2024 году обеспечил около $6,5 млрд доходов бюджета и Национального фонда.
По его словам, последствия этого спада неизбежно отразятся на итогах декабря–января, причём проблема не ограничивается одним месторождением: аналогичные риски возникают и для других нефтедобывающих проектов.
«В такой конфигурации давление на бюджет и курс тенге будет нарастать, а при затяжном характере кризиса эффект для экономики может оказаться более тяжёлым, чем во время пандемии COVID-19», — подчёркивает Байдильдинов.
При одновременном снижении налоговых поступлений и прибыли национальной компании «КазМунайГаз» возрастает неопределённость в вопросе выполнения социальных обязательств государства. В результате экономический фактор может быстро трансформироваться в социально-политический риск, добавляет эксперт.
С точки зрения Байдильдинова, характер и точность ударов по энергетической инфраструктуре свидетельствуют о том, что их организаторы хорошо осведомлены о текущем состоянии казахстанской экономики и уязвимых точках её бюджетной системы.
Это, по его мнению, создаёт эффект целенаправленной дестабилизации, а не побочного ущерба.
В более широком геополитическом контексте эксперт допускает, что давление на нефтяной сектор Казахстана может быть использовано как инструмент внешнего политического воздействия.
В частности, речь может идти о попытке ускорить внешнеполитическую переориентацию Астаны и усилить её зависимость от альтернативных логистических и финансовых решений.
В таком сценарии возрастает вероятность того, что Россия будет вынуждена компенсировать выпадающие объёмы — через дополнительные квоты прокачки, кредитную поддержку и поставки топлива, что также несёт издержки.
Кроме того, Байдильдинов указывает, что сокращение предложения казахстанской нефти на мировом рынке — пусть даже на несколько процентов — способно повлиять на ценовую динамику и усложнить планы Вашингтона по стабилизации глобального энергетического рынка.
Быстро нарастить альтернативные поставки, например из Венесуэлы, невозможно, а значит любые новые сбои в экспорте усиливают геоэкономическую турбулентность, подытожил он.
