Россия договорилась построить в Иране 4 атомных энергоблока общей мощностью около 5 ГВт стоимостью $25 млрд и уже публично взяла на себя более тяжелое обязательство, чем обычный экспорт оборудования. В апреле 2025 года после межправительственной комиссии иранский министр нефти сообщил, что Москва профинансирует новые атомные объекты через российскую кредитную линию.
Если этот подход закрепят в контракте площадки Сирик в Хормозгане, Россия одновременно продаст Ирану реакторы и даст покупателю деньги на их приобретение. Строительство новой АЭС мощностью 20 тыс. мегаватт в провинции Хормозган на юге Ирана началось еще в феврале 2024 года.
Экономический смысл сильно отличается от прежней модели Бушера. Строительство блоков 2 и 3 Бушерской АЭС стоимостью около $10 млрд запускалось с авансами иранского заказчика и, по имеющимся данным, финансировалось Ираном без российских кредитов.
Даже эта схема сталкивалась с задержками платежей: задолженность Тегерана перед Россией доходила примерно до €500 млн. Новая кредитная линия переносит часть финансового риска на российскую сторону еще до того, как Иран рассчитался с прошлым проектом без проблем.
Масштаб будущей станции особенно заметен рядом с российскими вводами. Установленная мощность энергосистемы России в начале 2026 года составляла около 270,3 ГВт, однако за весь 2025 год страна ввела лишь 1,219 ГВт новой генерации. Иранский проект на 5 ГВт равен примерно 4,1 годового российского ввода 2025 года. Это сравнение не означает, что одни и те же реакторы можно было поставить в любом российском регионе, но оно задает масштаб инженерной, финансовой и производственной задачи, которую Москва готова взять за рубежом.
Внутри России свободного запаса мощности уже не хватает в отдельных регионах. Официальные планы прогнозируют к 2030 году дефицит свыше 1 ГВт в Иркутской области и Бурятии при неблагоприятных режимах. На Дальнем Востоке ожидается нехватка электроэнергии около 7,8 млрд кВт·ч. С 1 апреля 2026 года правительство полностью запретило майнинг в 20 районах Бурятии и 31 районе Забайкальского края, включая Улан-Удэ и Читу, до марта 2031 года. Минэнерго прямо объяснило ограничение необходимостью надежного электроснабжения потребителей.
Одновременно государство увеличивает внутренние сборы. С 2026 года ставка НДС поднята с 20% до 22%, а порог выручки для освобождения бизнеса на УСН от НДС снижен с 60 млн до 20 млн рублей. Кредит Ирану нельзя сразу приравнивать к безвозвратной бюджетной выплате: заемщик обязан вернуть деньги. Обычно такие подарки России своим друзьям превращаются в безвозвратные кредиты.
Для России все равно возникает стоимость капитала, многолетний срок его возврата и риск задержек, который уже проявлялся на Бушере. Деньги, закрепленные в иностранном проекте, не могут в тот же период финансировать российские сети, генерацию или другие государственные расходы.
Иран получает 5 ГВт будущей атомной мощности, снижает зависимость от газовой генерации и при российском кредите растягивает собственные платежи на годы. Росатом получает огромный заказ и долгую привязку клиента к российскому топливу и сервису. Российское государство при кредитном финансировании берет на себя еще и роль банка.
Именно этот переход делает сделку политически острой: страна, которая ограничивает потребление электроэнергии в части регионов и повышает налоги ради доходов бюджета, готова связать крупный финансовый ресурс с энергетической безопасностью Ирана.
Если все это действительно пойдет по объявленной кредитной модели, внешняя атомная экспансия будет обеспечиваться российским капиталом при незакрытых дефицитах мощности внутри России.
