Российский политик, экс-вице-спикер Государственной думы Сергей Бабурин в своём интервью иранскому ИА «IRNA» дал жесткую оценку политике США и Израиля в отношении Ирана.
По его словам, фигура аятоллы Али Хаменеи для многих сторонников независимого пути Исламской Республики стала символом мудрости, внутренней силы, духовной стойкости и готовности к самопожертвованию.
Политик заявил, что ему довелось несколько раз лично встречаться с аятоллой. Эти встречи, по его словам, оставили у него глубокое впечатление.
Он отметил, что его поражали простота в общении, искренность речи и особая сосредоточенность Хаменеи на вопросах духовных ценностей, справедливости и положения палестинского народа.
По мнению Бабурина, отношение Хаменеи к Палестине и к защите духовных основ общества воспринималось многими в России как пример принципиальной политической и нравственной позиции.
Он подчеркнул, что для него и его единомышленников иранский лидер был не только государственным и религиозным деятелем, но и человеком, чья жизнь была связана с идеей сопротивления внешнему диктату.
Комментируя действия США и Израиля, Бабурин использовал предельно жесткие формулировки.
Он охарактеризовал западную политику как проявление зла, направленного, по его словам, не только против государственности Исламской Республики, но и против духовного фундамента ИРИ. В этом контексте он назвал попытки нанести удар по высшему религиозно-политическому руководству страны стремлением обезглавить духовную жизнь страны.
Бабурин заявил, что подобные действия, с его точки зрения, не могут рассматриваться лишь как политическое преступление.
В его оценке это также нравственное и духовное падение тех, кто отдавал приказы и участвовал в их исполнении. По словам российского политика, для США и Израиля «не может быть прощения» за подобную линию поведения.
Особое место в его высказывании заняла характеристика самого аятоллы Хаменеи.
Бабурин назвал его олицетворением мудрости, героизма и жизни, прожитой в борьбе. Он подчеркнул, что в традиционном понимании подлинный воин не стремится к спокойной смерти, а остается верен своему пути до конца.
По мнению политика, образ Хаменеи выходит за рамки внутренней иранской политики. Для его сторонников он стал символом сопротивления, духовной твердости и исторической преемственности исламской революции.
Именно поэтому, считает российский политик, память о нем будет сохраняться не только в Иране, но и среди тех, кто видит в Тегеране центр независимой антигегемонистской политики.
