Заявления из США о начале «морской блокады» Ормузский пролив звучат громко и даже угрожающе. Однако за этой риторикой скрывается куда более сложная и противоречивая реальность.
После провала переговоров с Иран администрация Дональд Трамп отдала приказ ВМС усилить контроль над судоходством в проливе. Формально речь идёт о попытке ограничить экспорт иранской нефти — ключевого источника доходов Тегерана. Но есть нюанс: это не полноценная блокада.
Новый раунд переговоров уже в четверг. Трамп уже хочет, чтоб война закончилась, а нефтяные компании будут «процветать там и здесь». Даже не пытайтесь понять. Эти слова ничего не значат. Но рынок в моменте понял правильно. Цены на Brent опять ниже $100.
Что происходит на практике
Американские силы действительно пытаются выборочно воздействовать на судоходство:
— останавливаются суда, связанные с Ираном;
— под особым контролем находятся танкеры, направляющиеся в иранские порты или выходящие из них;
— транзит через пролив при этом сохраняется.
Как это будет работать по мнению Вашингтона:
• ВМС США патрулируют и отслеживают танкеры
• суда могут разворачивать или задерживать
• возможны досмотры и захват спецназом
• контроль — над маршрутами у побережья Ирана
• транзит в другие страны не блокируется
Иначе говоря, Ормуз не перекрыт — он стал зоной повышенного давления.
По данным, на которые ссылается Financial Times, задача Вашингтона — лишить Иран его главного экономического рычага и одновременно снизить его влияние на мировой энергетический рынок. При этом американцы все еще хотят договориться с иранцами: новый раунд мирных переговоров пройдет 16 апреля в Пакистане.
Парадокс «блокировки уже открытого пролива»
Однако заявления о «блокаде» выглядят, мягко говоря, спорно.
Во-первых, сам пролив фактически продолжает функционировать. По последним данным, за последние 36 часов его пересекли от 15 до 20 судов.
Во-вторых, Китай официально подтвердил, что его суда продолжают свободно проходить через Ормуз, несмотря на напряжённость. Более того, в Пекине прямо заявили о намерении соблюдать энергетические соглашения с Ираном.
Это означает, что речь идёт не о тотальной блокаде, а о выборочном давлении — причём далеко не на всех игроков.
Кого именно собираются «блокировать»?

Здесь возникает ключевой вопрос: что именно США считают «иранской нефтью»?
Если речь идёт о танкерах под иранским флагом — это одна история. Но если под удар потенциально попадают суда третьих стран, перевозящие иранскую нефть, ситуация резко меняется.
Готов ли Вашингтон останавливать или тем более арестовывать суда, например, Китая?
С учётом того, что Пекин уже обозначил свою позицию и продолжает активное судоходство, такой сценарий выглядит крайне рискованным. Это уже не давление на Иран — это прямой вызов другим мировым игрокам.
Рисуется прямой конфликт Пекина и Вашингтона. Китай заявил США, что будет игнорировать блокаду Трампа и продолжит направлять свои танкеры в Иран за нефтью через Ормуз. Понятно, что сейчас горячего конфликта не будет, но неловкие ситуации в моменте возможны. Для общего желания обеспечить безопасность в заливе (пусть и за плату в пользу США), необходима явная угроза еще и портовой инфраструктуре.
Все это делается для того, чтобы навязать свои условия и начать самим продавать нефть. И в этом плане американский канал Fox News все объяснил:
В США направляется 121 пустой нефтяной танкер. 68 из этих судов способны перевозить по 2 млн барр. Трамп призвал страны обратиться к поставкам энергии из США. Даже «Китай может отправлять свои корабли в США, Китай может отправлять свои корабли в Венесуэлу, пустые танкеры других стран уже направляются в США».
Долгосрочно, можно вполне предположить, что США сядут на потоки нефти из Персидского залива. Более того, нельзя исключать, что в какой-то момент стричь арабских баранов будут и Иран, и США. Механизм предлагал тут. Кратко: страховка, лоцманские и иные навязанные (исключительно ради безопасности судоходства) услуги. Можно даже созвать Совет мира (иначе зачем он вообще нужен), на нем обсудить, как США за услуги все заплатят.
Как считают некоторые эксперты, долгосрочно из Персидского залива прежние объемы выходить не должны — это одна из целей. Рынок СПГ в рамках этого сценария уже изменился, т.е. переделен:
— цепочки поставок нарушены;
— дефицит в ЕС и в Азии формируется;
— авторитет Катара подмочен;
— поставки из США увеличены.
Иранский фактор: контроль или альтернатива?
Особое внимание заслуживает позиция самого Ирана.
По заявлениям китайской стороны, Тегеран не только сохраняет контроль над ситуацией, но и организовал альтернативный судоходный коридор. Проход судов осуществляется с разрешения Корпус стражей исламской революции и после уплаты соответствующих сборов.
Фактически это означает, что Иран не просто не потерял контроль над проливом — он адаптировался к новым условиям, выстраивая собственную систему регулирования.
Иранские власти уже предупредили, что любое военное присутствие вблизи Ормуза будет рассматриваться как нарушение режима прекращения огня. Иран заявил, что в случае угрозы его портам, ни один порт в регионе не будет в безопасности. У них слова с делом не расходятся.
Авианосец USS George H.W. Bush изменил маршрут следования в Персидский залив Корабль обогнул Африку, чтобы избежать районов, контролируемых йеменскими хуситами в Красном море и Баб-эль-Мандебском проливе, сообщает USNI.
Обычно корабли проходят через Средиземное и Красное моря, но в данном случае был выбран более длинный путь.
Почему Европа осталась в стороне? Примечательно, что союзники США — Великобритания и Франция — отказались участвовать в операции. Этот факт сам по себе говорит о многом: даже внутри западного лагеря нет единого понимания происходящего и готовности идти на эскалацию.
Громкие слова и реальная политика
Сегодняшняя «блокада» Ормузского пролива — это скорее политическое заявление, чем фактическое перекрытие ключевой мировой артерии.
С одной стороны — попытка давления на Иран. С другой — реальность, в которой суда продолжают ходить, сделки исполняются, а крупные игроки вроде Китая демонстративно игнорируют ограничения.
В итоге возникает почти ироничная картина: Вашингтон объявляет блокаду, но пролив работает.
И главный вопрос здесь даже не в эффективности этих мер, а в их последствиях. Потому что выборочное давление в таком стратегическом регионе — это уже не просто инструмент политики, а игра с глобальными рисками, где ставки значительно выше, чем кажется на первый взгляд.




















