Новая стратегия национальной безопасности США — это сигнал о переформатировании мировой игры, и ЦА не может оставаться в стороне.
О том, что стоит за новым оборонным документом Соединённых Штатов и как он может повлиять на мировую политику рассуждает экс-советник министра экономики КР, политолог Исмаил Даиров.
С большим вниманием я ознакомился со статьёй Т. Турганбаева «Новая стратегия национальной безопасности США: что она означает для Центральной Азии и Кыргызстана».
Автор, как видно, исходит из логики профессиональной дипломатии и аккуратно, в сдержанных формулировках, описывает ключевые структурные блоки нового внешнеполитического документа США, избегая резких выводов о его практических последствиях для нашего региона.
Такой осторожный подход в целом понятен и оправдан: мировая геополитическая система вступила в фазу высокой турбулентности, где любые поспешные оценки могут оказаться ошибочными.
Особенно это актуально для Центральной Азии — региона, который всё сильнее испытывает давление со стороны крупных держав, каждая из которых действует, исходя из собственных, зачастую противоречащих друг другу интересов, полагает эксперт.
Почему стратегия США вызвала резонанс у аналитиков?
Вместе с тем новая Стратегия национальной безопасности США вызвала бурную реакцию в аналитической среде — прежде всего среди экспертов, представляющих интересы ключевых геополитических центров силы.
Эти аналитики пытаются понять, какими будут практические последствия её реализации — не в декларациях, а в реальной политике, экономике и безопасности.
Важно отметить: многие сходятся во мнении, что документ носит переломный характер. Он отражает попытку США пересобрать внешнеполитические приоритеты — как во взаимодействии с союзниками, так и в отношениях с конкурентами и оппонентами.
Причём речь идёт не только о дипломатии, но и о глубинных финансово-экономических и технологических основаниях американской стратегии, отмечает политолог.
Экономика, энергия и технологии — скрытый фундамент стратегии
По мнению Даирова, новая стратегия США имеет выраженную системную экономическую логику.
В её основе — энергетика, промышленная политика, контроль над цепочками добавленной стоимости и их цифровое сопровождение.
Это напрямую связано с глобальной технологической гонкой шестого уклада: строительством дата-центров, развитием ИИ, переходом к новым типам энергетики и ростом спроса на редкие и стратегические минеральные ресурсы.
Именно в этом контексте следует рассматривать растущий интерес мировых держав к регионам, богатым энергией, сырьём и транзитным потенциалом.
Контекст переговоров США — Россия — Китай
Ряд экспертов обращает внимание на временную синхронизацию: стратегия была официально утверждена вскоре после переговоров в Москве между президентом России Владимир Путин и представителями американского президента Дональда Трампа.
Особый интерес вызывает ряд деталей:
-
В неформальных контактах, по мнению аналитиков, ключевую роль играл Джаред Кушнер, представляющий влиятельные финансовые круги США и курирующий ближневосточное направление.
-
В Москве в тот же период находился министр иностранных дел Китая Ван И. Его формальное неучастие в переговорах не исключает непубличных консультаций на двух- и трёхстороннем уровнях.
-
Исходя из этого, эксперты предполагают, что стратегия США стала институциональным оформлением предварительно согласованных принципов, призванных снизить риски прямого столкновения в треугольнике США — Россия — Китай.
Преддверие «Ялты-2» и борьба за ресурсы
По мнению аналитиков, мир вступает в фазу выработки новых «правил игры», которые некоторые уже называют преддверием «Ялты-2». Речь идёт не о формальном договоре, а о негласном согласовании красных линий в ключевых регионах мира.
К таким регионам относятся:
-
Западная Азия,
-
Африка,
-
Латинская Америка и Венесуэла,
-
Арктика,
-
Центральная Азия
Здесь уже глубоко укоренился китайский капитал в рамках инициативы «Один пояс — один путь», Россия активно развивает арктическое направление, а США стремятся сохранить влияние над финансовыми и технологическими потоками.
Европа, Украина и скрытые противоречия Запада
Отдельного внимания заслуживает резкая критика стратегии со стороны европейских лидеров и американского демократического истеблишмента. Европа не увидела в документе отражения собственных интересов, что лишь подчёркивает кризис единства Запада.
Эксперты также отмечают, что украинский конфликт стал серьёзным сдерживающим фактором для части американских элит, заинтересованных в совместных экономических проектах с Россией — прежде всего в Сибири, на Дальнем Востоке и в Арктике.
Этому активно сопротивляются европейские и британские элиты, всё ещё ориентированные на прежнюю модель трансатлантического доминирования.
Что это значит для Кыргызстана?
В этих условиях оценки Т. Турганбаева выглядят корректными, но требуют дальнейшего уточнения по мере реализации стратегии США на практике.
Для Кыргызстана и всей Центральной Азии ключевым становится вопрос: готовы ли мы адаптировать внешнюю политику к новым тектоническим сдвигам, а не реагировать на них постфактум.
Недаром аналитики напоминают:
«Империи не воюют на своей территории — они предпочитают делать это чужими руками».
История показывает, что страны без чёткой стратегии рискуют оказаться ареной чужих конфликтов.
Таким образом, принятие Стратегии национальной безопасности США логично вписывается в курс, который проводит администрация Трампа, несмотря на внутреннее сопротивление и политический саботаж со стороны прежних элит.
Мир приближается к финансово-экономическому и геополитическому «идеальному шторму», сроки которого аналитики оценивают по-разному — от ближайших месяцев до середины следующего года. Готов ли Кыргызстан к этому сценарию — вопрос остаётся открытым, подытожил эксперт.
