События, произошедшие утром 28 февраля, когда масштабная атака США и Израиля по территории Ирана привела к гибели Верховного лидера страны Али Хаменеи, представителей его окружения и ряда высокопоставленных офицеров КСИР, могут стать поворотным моментом не только для Западной Азии, но и для всей мировой политической системы. Об этом пишет экс-советник Минэкономики КР, политолог Исмаил Даиров.
С точки зрения геополитического анализа, подобный удар по центру политического и духовного управления Исламской Республики неизбежно меняет стратегический баланс сил в регионе и запускает цепную реакцию событий, последствия которой будут ощущаться далеко за пределами региона, отмечает эксперт.
Практически сразу после атаки последовал ответ ИРИ — ракетные удары были нанесены по израильским военным объектам, а также по американским базам и инфраструктуре союзников США в Западной Азии.
Такой оперативный ответ свидетельствует о том, что иранская военная машина была заранее подготовлена к подобному сценарию и обладала заранее разработанным планом действий на случай прямого конфликта, анализирует политолог.
Удары по объектам союзников США также демонстрируют более широкую стратегию давления, рассчитанную на вовлечение региональных игроков в конфликт и повышение цены военного вмешательства.
Одним из наиболее чувствительных последствий кризиса может стать ситуация вокруг Ормузского пролива — ключевой артерии мирового энергетического рынка.
Иран уже частично ограничил движение танкеров, разрешая проход лишь собственным судам и некоторым партнёрам, включая китайские компании.
Через Ормуз проходит около пятой части мировой морской торговли нефтью, поэтому любые ограничения способны вызвать резкую реакцию на энергетических рынках.
В условиях нестабильности цены на нефть и газ могут резко вырасти, а мировые фондовые рынки будут внимательно следить за развитием событий, полагает Даиров
Заявление президента США Дональда Трампа о том, что возможная военная операция против Ирана может занять «четыре недели или даже меньше», скорее отражает политическую риторику, чем реальную оценку сложности конфликта.
История показывает, что войны в Западной Азии редко развиваются по заранее заданному сценарию. Даже ограниченные операции способны быстро перерасти в масштабное региональное противостояние, особенно если в него втягиваются союзники и прокси-силы.
На дипломатическом уровне традиционно последовала волна заявлений и призывов к деэскалации со стороны различных государств и международных организаций.
Однако подобные заявления зачастую представляют собой лишь внешнюю оболочку международной политики. За дипломатической риторикой скрываются реальные геополитические расчёты крупных держав, которые оценивают ситуацию через призму собственных стратегических интересов — энергетических, военных и экономических, отмечает аналитик.
Особый интерес для аналитиков представляет вопрос устойчивости политической системы Исламской Республики.
Несмотря на многолетние санкции, внешнее давление и попытки дестабилизации, государственный механизм страны демонстрирует высокую степень институциональной устойчивости. Это во многом связано с уникальной системой власти, сложившейся после Исламской Революции 1979 года.
Ключевую роль в этой системе играет Совет экспертов — орган из 88 богословов, который избирается населением и обладает полномочиями назначать Верховного лидера страны.
Такая модель управления часто рассматривается экспертами как своеобразная «сетецентричная» система власти, где устойчивость обеспечивается не одним политическим лидером, а сложной институциональной архитектурой.
Даже гибель высшего руководителя не разрушает систему управления, поскольку механизм преемственности власти встроен в саму структуру государства.
Главные центры религиозного образования — города Кум и Мешхед — формируют кадровую основу этой системы.
Именно там сосредоточены ведущие богословские школы, готовящие будущих религиозных и политических лидеров страны.
В результате власть в ИРИ опирается не только на государственные институты, но и на глубокую религиозно-идеологическую традицию, что значительно повышает её устойчивость к внешнему давлению.
С точки зрения мировой политики, нынешний кризис вокруг Исламской Республики может стать частью более масштабного геополитического перелома.
Конфликт затрагивает интересы крупнейших мировых игроков — США, Китая, России, стран Персидского залива и европейских государств. Каждый из них будет стремиться использовать ситуацию для укрепления собственных позиций, отмечает политолог.
Для стран Центральной Азии происходящие события также имеют серьёзное значение. Исламская Республика Иран является полноправным членом Шанхайской организации сотрудничества, а Кыргызстан в текущем году выполняет функции председателя этой структуры и готовится принять саммит глав государств ШОС в Бишкеке.
В этой связи позиция стран региона по отношению к кризису неизбежно окажется в центре внимания международной дипломатии.
История показывает, что попытки внешнего давления на государства с устойчивой внутренней политической системой далеко не всегда приводят к желаемому результату.
Иран обладает многотысячелетней традицией государственности, мощной идеологической базой и значительными ресурсами. Поэтому рассчитывать на быстрый политический коллапс страны было бы стратегической ошибкой.
В итоге происходящие события можно рассматривать как начало нового этапа глобальной геополитической турбулентности.
Конфликт вокруг Ирана способен затронуть энергетические рынки, международную безопасность и систему международных союзов. Именно поэтому многие аналитики уже называют его одним из факторов формирующегося «идеального шторма» в мировой политике и экономике, добавляет аналитик.
