В рамках круглого стола на тему «Восприятие ЕАЭС как пространство совместного развития: пределы и возможности», организованного Евразийским дискуссионным клубом при АНО «Евразия», прозвучали мнения, которые выходят далеко за рамки стандартных представлений о евразийской интеграции.
Одним из ключевых спикеров стал экономист, эксперт по вопросам транспортной логистики и регионального развития, директор Центра стратегических решений «Аппликат» Кубат Рахимов.
Его выступление стало своего рода манифестом о необходимости нового философского взгляда на Евразию — не только как на географическое или политическое пространство, но как на смысловую конструкцию, проходящую трансформацию в условиях геополитических и экономических вызовов.
Размышления Рахимова об «евразийской реальности», границах восприятия, цивилизационных разломах и потенциальной сингулярности смыслов вызвали живую дискуссию и задают вектор для переосмысления самой сути евразийства.
Ниже — ключевые тезисы его выступления, изложенные в авторской интерпретации с сохранением логики, стиля и интонации.
Когда дно — не предел
Есть такая ироничная, но глубоко философская шутка: «Когда мы достигли дна, снизу постучали». И хотя она звучит как анекдот, в ней удивительно точно схвачена суть не только человеческой природы, но и любой концептуальной идеи, будь то политическая модель, научная теория или философское обоснование цивилизационного пространства. Евразия как идея — не исключение. Она тоже «постучала снизу» — и мы обнаружили, что всё давно изменилось.
Если продолжить это размышление в духе квантовой физики, то Евразия — как наблюдаемый объект — меняется от самого факта нашего внимания к ней. Как только мы решили, что постигли суть «евразийства», сама реальность успела выйти за рамки нашего понимания.
Гранты, коридоры и американская Евразия
Я вернулся в Кыргызстан в 2009 году, после рабочих «кочевий» по Беларуси, России и Казахстану. Тогда выиграл грант на исследование мультимодальных транспортных коридоров.
Интересный парадокс: грант предоставляла структура под названием «Фонд Евразия Центральная Азия». Название — сугубо евразийское. Но сама структура — часть USAID (США).
Это ключевой момент. Американские исследовательские центры давно активно оперируют понятием «Евразия». Там существуют целые институты под названием Eurasian Studies.
Отсюда и пошёл термин «Центральная Евразия» — конструкт, рождённый не в Астане и не в Бишкеке, а в американских think tank’ах. И это многое объясняет.
Евразия как зеркало геополитических поз и позиций
Сходную терминологическую гибкость можно наблюдать и в Турции. На берегу Босфора, глядя с европейской части Стамбула на азиатскую, вы неизбежно сталкиваетесь с тем, как турки позиционируют себя: Avrasya. Авразия. Тоже Евразия, но по-своему. Результат — термин размыт, стал всем и ничем одновременно.
Именно поэтому сегодня мы нуждаемся в «причёсывании понятий». Нам нужно ясно понимать — кто есть кто и на каком свете. Евразия требует заново очерченных контуров.
Три измерения Евразии
Предлагаю рассматривать Евразию не как некую плоскость или даже не как карту, а как пространство в 3D — по трём направлениям:
- Евразия как пространство
Континент, где географически сосуществуют несколько мощных цивилизаций: европейская, китайская, индийская. Идея о том, что они вот так легко перемешаются — иллюзия. Между ними слишком много «тектонических швов».
- Евразия как время
Это и история, и будущее. Прошлое, через которое прошли великие миграции, империи и распады. Будущее — которое мы проектируем. Здесь уместны концепции историков и визионеров. Например, Ильи Мечникова — не того, что получил Нобелевку, а его брата Льва, который, между прочим, написал книгу «Цивилизация рек».
Он утверждал: не только моря и океаны определяли цивилизацию, как у Римланда, и не только суша, как у Хартланда. Цивилизации рек — Тигр, Ефрат, Нил — формировали уникальные типы управления, экономики и культуры.
- Евразия как дух, как смысл
Это уровень глубинных оснований. Что такое «евразийское» — не как территория, а как ментальность? Как культурный код? Как образ мышления?
Концептуальные ловушки и забытие Мечникова
Проблема постсоветского евразийства в том, что мы застряли в «букве Г» — в Гумилёве. Его идеи были важны, но мы остановились на них, не развивая дальше.
Между тем, кроме Гумилёва, были и другие подходы. Лев Мечников, например, предвосхитил синтез «водной» и «сухопутной» цивилизационности. Его идеи особенно актуальны для Центральной Азии, где водные ресурсы становятся не просто фактором, а судьбоносной реальностью.
Не случайно Карл Виттфогель, теоретик «гидравлического государства», чьи работы критиковал лично Сталин, сегодня вновь приобретает актуальность. Мир входит в фазу «новых гидравлических обществ». А Кыргызстан, как страна верховьев, должен занять в этом диалоге ключевую позицию.
В поисках смысловой сингулярности
Есть и третий забытый автор — Никитин. Он предлагал рассматривать Евразию как самодостаточную цивилизацию: от Ирана до Турана. Не Европа. И не Китай. Именно в дискуссии с западниками он подчёркивал, что Европа будет идти своим путём — и не стоит питать иллюзий о «растворении» в ней.
События после 24 февраля 2022 года лишь подтвердили: маски сорваны, камни обнажены. И мы наконец видим, где стоим и куда — возможно — следует идти.
Большое Евразийское Пространство²: Пространство, Принципы, Перспектива
Мы начали говорить о Большом Евразийском Пространстве (БЕП), но нашли в этом и второй уровень — Базовые Евразийские Принципы. Этот «БЕП в квадрате» рождает интересную интеллектуальную конструкцию.
Вот лишь 4 из 20 таких принципов:
- Пространство противоречия — не катастрофа, а ресурс.
В Евразии конфликт — не исключение, а норма. И это не мешает сосуществовать. Трение рождает энергию. - Кооперация без унификации.
Мы разные, и именно это даёт шанс для сильного взаимодействия без растворения в другом. - Суверенитет как коллективная устойчивость.
Парадокс: чем больше мы сотрудничаем, тем устойчивее становимся как самостоятельные государства. - Смысл как объединяющий фактор.
Не рынок, не армия, а смысловое ядро способно удержать Евразию от распада.
Финал, который — не конец
Евразия — не идея прошлого и не просто география. Это постоянный пересмотр смыслов. Это зеркало, в котором мы видим не только соседа, но и себя. И каждый раз, когда кажется, что мы дошли до дна — снизу снова стучат.
Заключение: от философии к прагматике
Евразийская интеграция, если она претендует на устойчивость и субъектность, не может строиться лишь на регламентах, протоколах и транспортных коридорах.
Как подчеркнул Кубат Рахимов, в эпоху «евразийской реальности» требуется новый язык, новая смысловая рамка и новая субъектность — не имперская, не советская, не антикризисная, а деятельная, открытая и многослойная.
В условиях ускоряющейся глобальной трансформации, попытки «подогнать» Евразию под старые схемы — контрпродуктивны. Напротив, именно Евразия должна предложить миру модель сосуществования разнородных экономик, культур, инфраструктур и даже цифровых идентичностей.
Речь идёт не просто о ЕАЭС как блоке, а о более широком поле взаимодействий, где возможен симбиоз китайской логистики, российской ресурсной базы, центральноазиатской энергетики, турецкого бизнеса и иранской геополитики.
Что делать? Ниже – ключевые предложения, озвученные экспертом:
- Формировать новое евразийское знание — через экспертные клубы, междисциплинарные лаборатории, философско-экономические школы, независимые платформы, вырабатывающие собственную картину мира и стратегии действий. Необходимо вернуться к университету как месту формирования субъектности.
- Запустить новую коммуникационную стратегию ЕАЭС, в которой будет меньше пропаганды и больше анализа, иронии, честности и разнообразия смыслов. Евразия нуждается не в пиаре, а в праве на собственный язык и культурный код.
- Создать контур евразийского антикризисного управления, учитывая накопленный опыт пандемии, логистических разрывов и внешних санкционных шоков. Это должно быть не административное, а сетевое управление с вовлечением частного сектора, регионов и городов.
- Поддержать евразийскую логистику и технологический суверенитет — через механизмы совместного инвестирования, унификацию стандартов и развитие инфраструктуры «в глубину», включая агломерации второго и третьего порядка.
- Сделать ставку на малые и средние города как на «точки сборки» Евразии, отказавшись от централизованной иерархии. Именно в таких городах возникает живая ткань взаимодействия и смысла.
- Разработать индексы доверия и глубины интеграции, где учитывались бы не только товарооборот, но и социальные, культурные, цифровые и экологические параметры. Это позволило бы переосмыслить интеграцию как живой процесс, а не бюрократическую отчетность.
Материал подготовил Азиз Пиримкулов
