Расширение американского военного присутствия на Ближнем Востоке не только не помогло Вашингтону укрепить контроль над энергетическими маршрутами, но и привело к обратному эффекту. Об этом пишет американское издание «Foreign Policy», анализируя последствия войны с Ираном и кризиса вокруг Ормузского пролива.
По оценке издания, ставка США на военную силу в регионе оказалась контрпродуктивной. Вместо того чтобы гарантировать свободное движение энергоносителей и безопасность судоходства, американское вмешательство стало одним из факторов, усиливших блокировку поставок и нестабильность на мировом нефтяном рынке.
Foreign Policy отмечает, что война с Ираном показала уязвимость прежней американской стратегии. Долгие годы Вашингтон исходил из того, что военное присутствие в Персидском заливе позволяет обеспечивать безопасность ключевых морских маршрутов. Однако конфликт продемонстрировал, что наличие баз, флота и авиации не устраняет риски, а в условиях прямой конфронтации может, наоборот, превратить региональную инфраструктуру в цели для ответных действий.
Особенно болезненным оказался кризис вокруг Ормузского пролива. Через этот узкий морской коридор проходит значительная часть мировых поставок нефти и сжиженного природного газа. Любое нарушение судоходства в этом районе немедленно отражается на ценах, страховых ставках, логистике и ожиданиях участников рынка.
Американо-израильская операция «Эпическая ярость», как отмечается в публикации, спровоцировала один из наиболее опасных сценариев энергетического кризиса. Военный удар по Ирану должен был усилить давление на Тегеран, однако на практике привел к росту угроз для коммерческого судоходства, усилению напряженности в проливе и новым рискам для поставок энергоносителей.
Накануне Центральное командование Вооруженных сил США сообщило о нанесении ударов по объектам на территории Ирана. В Вашингтоне заявили, что операция стала ответом на предполагаемую атаку по коммерческому судну в районе Ормузского пролива.
По данным СМИ, взрывы прогремели в районе иранского города Сирик. Сообщалось, что один из ударов мог прийтись по объекту связи, включая местную телебашню.
В Тегеране рассматривают подобные удары как нарушение суверенитета и очередное подтверждение того, что американское военное присутствие в регионе не снижает, а повышает вероятность новых столкновений.
На этом фоне особое значение приобрел меморандум о взаимопонимании между Ираном и США, подписанный в ночь на 18 июня.
Документ предусматривает прекращение огня на всех фронтах, включая ливанское направление, а также постепенное снятие морской блокады и восстановление судоходства через Ормузский пролив.
Соглашение также затрагивает ядерную программу Ирана. Тегеран подтверждает обязательство не создавать ядерное оружие, а спорные вопросы, связанные с атомной программой, должны быть урегулированы в рамках отдельного соглашения.
Для этого стороны намерены провести переговоры в течение 60 дней.
Для Ирана ключевым итогом будущих переговоров должно стать снятие санкций и восстановление нормального доступа к международным финансовым и энергетическим рынкам.
Для США — снижение риска новой войны, стабилизация нефтяного рынка и восстановление контроля над ситуацией в Персидском заливе.
Однако, как подчеркивает Foreign Policy, сам факт необходимости таких договоренностей показывает ограниченность американской силовой стратегии.
Вашингтон оказался в ситуации, когда расширенное военное присутствие не смогло предотвратить кризис, а затем США были вынуждены искать дипломатический выход из последствий собственной эскалации.
Кризис вокруг Ормузского пролива стал наглядным примером того, что военная мощь не всегда способна обеспечить энергетическую безопасность.
В регионе, где пересекаются интересы Ирана, арабских монархий, США, Израиля, Китая и мировых потребителей нефти, любой удар может вызвать цепную реакцию — от атак на суда до скачков цен на топливо.
Таким образом, война с Исламской Республикой усилила дискуссию о будущем американской политики на Ближнем Востоке.
Если прежняя стратегия опиралась на базы, авианосные группы и военное сдерживание, то нынешний кризис показал: чем глубже Соединённые Штаты вовлечены в региональные конфликты, тем выше риск, что именно их присутствие станет источником новых угроз для энергетики и глобальной экономики.
