Председатель парламента Ирана Мохаммад Багер Галибаф выступил с эмоциональным заявлением после траурных церемоний, посвященных прощанию с погибшим Верховным лидером страны аятоллой Али Хаменеи.
В своем обращении он назвал эти события не только моментом национальной скорби, но и проявлением политической зрелости и сплоченности иранского общества.
По его словам, последний день пребывания тела Хаменеи в Тегеране превратился в символический рубеж, после которого движение Ирана и исламского мира к заявленным целям должно получить новый импульс.
Иранский политик подчеркнул, что народ страны на протяжении десятилетий оставался главной опорой Исламской революции.
В его оценке, массовое участие граждан в траурных мероприятиях стало продолжением той же линии — демонстрацией верности политическому курсу, религиозной традиции и идее сопротивления внешнему давлению.
На фоне многодневных похоронных церемоний, которые были организованы с расчетом на участие миллионов людей, иранские власти стремились показать не только масштаб народной скорби, но и устойчивость государственной системы после гибели ключевой фигуры страны.
Траур как демонстрация единства и политической мобилизации
В заявлении Галибафа центральное место занимает мысль о том, что прощание с Хаменеи стало для ИРИ не только религиозным и государственным событием, но и актом общественной мобилизации.
Он отметил, что люди, вышедшие на улицы, фактически подтвердили свою связь с революционной традицией и продемонстрировали готовность продолжать политический курс, связанный с защитой суверенитета, независимости и противостоянием внешнему давлению.
Особое внимание Галибаф уделил теме преемственности власти. По его словам, народ, проводивший Хаменеи в последний путь, одновременно выразил поддержку новому религиозно-политическому руководству.
В иранской официальной риторике это подается как доказательство того, что Исламская Республика не зависит от одной личности, а опирается на устойчивую систему институтов, идеологию и общественную базу.
При этом ряд международных СМИ отмечает, что похороны Хаменеи стали важным моментом для демонстрации стабильности на фоне внешнего давления и региональной неопределенности. Это своего рода сигнал национальной стойкости и намерения Тегерана сохранить активную роль в формировании нового регионального порядка.
Галибаф также связал гибель Хаменеи с более широкой повесткой противостояния США и Израилю.
Он заявил, что виновные в гибели иранских лидеров и граждан должны понести ответственность, а окончательное воплощение исторической справедливости, по его словам, будет связано с освобождением Кудса (арабское название Иерусалима).
Эта формула отражает традиционную идеологическую линию Исламской Республики, где палестинский вопрос рассматривается как один из центральных элементов внешнеполитической и религиозно-политической идентичности Ирана.
От обороны к дипломатии и экономике
Важной частью обращения стало признание того, что борьба Ирана, по мнению Галибафа, не ограничивается только военной сферой.
Он подчеркнул, что защита страны включает несколько направлений:
- оборону государства,
- дипломатическую работу,
- переговоры,
- противостояние внешнему давлению и решение внутренних социально-экономических проблем
Такой подход показывает, что иранское руководство пытается соединить риторику Сопротивления с задачами государственного управления.
Дополнительное значение этому заявлению придает и региональный контекст. После гибели Хаменеи внимание международных игроков сосредоточено не только на внутренней устойчивости Ирана, но и на его роли в энергетической безопасности, Персидском заливе и районе Ормузского пролива.
Тегеран рассматривает свое влияние в этой зоне как один из ключевых источников стратегической силы, а любые изменения вокруг ИРИ напрямую отражаются на расчетах США, стран Персидского залива и мировых рынков.
В завершение Галибаф заявил, что власти должны быть благодарны народу за стойкость и поддержку.
Он призвал государственные структуры не ограничиваться лозунгами, а работать над реальными вопросами — безопасностью, дипломатией, экономикой и улучшением жизни граждан.
По сути, его обращение стало попыткой связать траур по Хаменеи с новой политической повесткой: сохранением единства, продолжением внешнеполитического курса и усилением внимания к внутренним проблемам страны.
Таким образом, заявление председателя парламента Исламской Республики стало не просто реакцией на траурные церемонии.
Оно обозначило более широкий политический смысл происходящего: для Тегерана массовое прощание с Хаменеи должно стать доказательством устойчивости режима, символом преемственности власти и сигналом внешним противникам о том, что страна намерена продолжать прежний курс.
На этом фоне фигура народа в официальной риторике вновь выходит на первый план — как источник легитимности, опора государства и главный участник долгосрочного противостояния, в котором Иран видит себя самостоятельным центром силы.
