Заместитель министра иностранных дел Ирана Казем Гарибабади заявил, что ратификация Конвенции о правовом статусе Каспийского моря сама по себе не определяет границы участков дна и недр между пятью прикаспийскими государствами.
По его словам, вопрос разграничения должен решаться отдельно — посредством соглашений между соседними и противолежащими странами.
Таким образом, Тегеран подчеркивает, что присоединение к общему правовому режиму Каспия нельзя интерпретировать как согласие ИРИ с каким-либо заранее установленным разделом его нефтегазовых ресурсов.
Конвенция определяет принципы, но не проводит границы по дну Каспия
Ключевым аргументом иранской стороны является статья 8 Конвенции о правовом статусе Каспийского моря.
В ней закреплено, что разграничение дна и недр на секторы осуществляется соседними и противолежащими государствами по договоренности с учетом общепризнанных принципов и норм международного права.
Иными словами, Конвенция создает общую юридическую основу, однако не содержит единой линии раздела морского дна между Россией, Казахстаном, Туркменистаном, Азербайджаном и Ираном. Именно поэтому окончательное урегулирование отдельных участков требует дополнительных двусторонних или многосторонних договоренностей.
Конвенция была подписана лидерами пяти прикаспийских государств 12 августа 2018 года в казахстанском Актау после более чем двух десятилетий переговоров.
Документ установил основные правила использования Каспия: определил режим территориальных вод и рыболовных зон, закрепил исключительную ответственность пяти прибрежных стран за безопасность акватории и предусмотрел недопустимость присутствия на Каспии вооруженных сил государств, не относящихся к региону.
Отдельные положения регулируют судоходство, использование биологических ресурсов, прокладку подводных кабелей и трубопроводов.
Для Ирана вопрос разграничения особенно чувствителен из-за географической конфигурации южной части Каспия и наличия потенциально богатых углеводородами участков.
После распада СССР прежняя система взаимодействия двух государств — СССР и Ирана — сменилась значительно более сложной моделью отношений пяти прикаспийских стран.
Казахстан, Россия и Азербайджан впоследствии заключили между собой ряд соглашений о разграничении северной и центральной частей дна, тогда как некоторые вопросы в южной части Каспия потребовали более продолжительных переговоров.
Тегеран намерен защищать свои морские зоны и ресурсы
Гарибабади особо подчеркнул, что ратификация Конвенции не ограничивает суверенитет, суверенные права и юрисдикцию Исламской Республики в отношении природных ресурсов в пределах принадлежащих ей морских зон.
По его словам, Тегеран продолжает использовать имеющиеся политические, дипломатические и иные законные инструменты для защиты своих интересов на Каспии. Иранская позиция заключается в том, что никакая деятельность по разведке или разработке месторождений в спорных либо неразграниченных районах не должна предопределять результаты будущих переговоров о границах.
Заявление заместителя главы МИД имеет и важное экономическое измерение. Каспийский регион располагает значительными запасами нефти и природного газа, а также играет растущую роль как транспортный коридор между Центральной Азией, Кавказом, Россией, Ираном и внешними рынками.
Юридическая определенность в вопросах принадлежности участков дна имеет непосредственное значение для разведки месторождений, привлечения инвестиций и реализации крупных энергетических проектов.
Для Тегерана поэтому принципиально важно отделять общий правовой статус моря от определения конкретных национальных секторов его дна.
Одновременно Конвенция создает механизм, позволяющий прикаспийским государствам продолжать переговоры без пересмотра всей системы отношений на Каспии.
Общие правила уже определены, тогда как конкретные линии разграничения могут устанавливаться отдельными соглашениями заинтересованных стран. Такой подход позволяет учитывать географические особенности отдельных участков моря и существующие договоренности между соседними государствами.
В более широком политическом контексте позиция Тегерана свидетельствует о стремлении одновременно поддерживать пятистороннее сотрудничество и не допускать трактовок Конвенции, способных, по мнению иранской стороны, ограничить ее национальные интересы.
Иран заинтересован в стабильности Каспия, развитии торговли и транспортных коммуникаций, экологическом сотрудничестве и сохранении моря как пространства без военного присутствия нерегиональных держав.
Однако вопросы доступа к ресурсам дна и недр Тегеран продолжает рассматривать как отдельное направление переговоров, которое должно регулироваться исключительно на основании согласованных международно-правовых механизмов.
Само заявление Гарибабади призвано зафиксировать принципиальную позицию Исламской Республики Иран: ратификация Конвенции означает принятие общей правовой архитектуры Каспия, но не автоматическое согласие с конкретными линиями разграничения его дна.
Для окончательного решения этого вопроса потребуются отдельные договоренности между заинтересованными прикаспийскими странами. До их достижения Тегеран намерен исходить из того, что его суверенные права на ресурсы соответствующих морских зон должны сохраняться и не могут быть ограничены односторонними действиями других государств.
