Российско-азербайджанские отношения достигли критической точки, за которой возврат к прежнему формату взаимодействия уже невозможен.
Несмотря на то, что прямая конфронтация между странами маловероятна, качественные изменения в двусторонних связях стали необратимыми. Баку сделал стратегический выбор в пользу интеграции в европейскую политэкономическую модель, следуя примеру Турции, что кардинально меняет геополитический расклад на Южном Кавказе.
Об этом в своей аналитической статье для журнала «Военное обозрение» рассуждает аналитик портала «Военное обозрение» Михаил Николаевский.
Турецкий фактор и логика азербайджанского выбора
Удивление российских экспертов и общественности по поводу инициативы обострения со стороны Азербайджана вполне объяснимо.
На первый взгляд, азербайджанские элиты действуют вопреки собственным экономическим интересам, отказываясь от стабильных выгод, связанных с политическим влиянием в России. Однако такая нерациональность имеет глубинные причины.
Азербайджанское лобби в Российской Федерации формировалось не в одностороннем порядке — для этого требовалось согласие российских политических элит, которые долгое время не замечали или поддерживали подобную деятельность.
Исторически предопределенный протурецкий вектор Баку превратил азербайджанское лобби в объективного проводника турецких интересов на российском направлении. Это означает, что границы напряженности между Москвой и Баку будут определяться через консенсус между Баку и Анкарой, отмечает эксперт.
Стратегическое партнерство между Турцией и Великобританией, развивающееся с начала 2000-х годов, создало дополнительные возможности для координации действий. Анкара выступает для Брюсселя и Лондона в качестве «наконечника копья» в регионе, что устраивает все стороны процесса, кроме России, подчеркнул аналитик.
Европейский макроэкономический кластер как альтернатива российской модели
Как отметил Николаевский, ключевым фактором изменений стал выбор политэкономической модели развития. Турция сделала такой выбор в 2023 году, окончательно определившись с развитием в рамках третьего контура европейского макроэкономического кластера. Азербайджан последовал этому примеру в 2025 году.
Европейский макроэкономический кластер представляет собой не просто Евросоюз как юридическую общность, а сложную систему из четырех взаимосвязанных экономических и политических контуров. Турция занимает особое положение в третьем контуре со своими условиями таможенного режима, инвестирования и совместной работы.
Формальное членство в ЕС не требуется ни Анкаре, ни Брюсселю — важнее углубление отношений в рамках существующего формата.
Общая стоимость, создаваемая в рамках этого кластера, формирует единый политический вектор. Именно отсутствие подобной экономической основы является ахиллесовой пятой ЕАЭС, БРИКС и других альтернативных интеграционных проектов.
Россия теоретически могла бы предложить иную модель взаимодействия, но упустила такую возможность, подчеркнул эксперт.
Крах проектов газового хаба и поворот к Европе
Решающим фактором окончательного поворота стал провал проектов газового хаба, которые могли бы удержать Турцию и Азербайджан в орбите российского влияния.
Идея собрать у себя газовые потоки из России, Туркменистана, Ирана, Ирака и других регионов представляла значительный интерес для обеих стран.
Однако к концу 2024 — середине 2025 года стало очевидно, что Европейский союз не намерен расширять южное направление поставок энергоносителей и инвестировать в соответствующую инфраструктуру.
Несмотря на первоначальные надежды на замещение российских поставок через южные маршруты, Брюссель проявил последовательность в политике ограничения сотрудничества с Российской Федерацией.
Перед Анкарой и Баку встал выбор между присоединением к реально существующей европейской модели или теоретической российской интеграцией.
Результат оказался предсказуемым. Евросоюз готов закрыть вопросы по Зангезурскому коридору и усилению Турции в Закавказье, фактически уступив Армению. Азербайджан получает возможность «многовекторно» взаимодействовать с США и Израилем, жертвуя при этом интеграцией с Россией.
Стратегические последствия и возможные ответы
Выбор Азербайджана имеет далеко идущие последствия для российских интересов в регионе. Баку рассчитывает купировать часть рисков за счет накопленного влияния в России и характерной для российской политической машины инерции.
Не случайно сейчас активно обсуждаются темы создания базы НАТО или присутствия американских ЧВК в регионе.
После того как был подписан окончательный мирный договор между Арменией и Азербайджаном можно ожидать завершения истории с членством Армении в ОДКБ, российской базой в Гюмри и, вероятно, с участием Еревана в ЕАЭС, пишет политолог.
В создавшихся условиях России необходимо сосредоточиться на укреплении немногих оставшихся сильных позиций, рассуждает эксперт.
Приоритетными направлениями должны стать:
- Развитие альтернативной логистики через перевод малотонажного флота с Азовского и Черного морей на Каспий, несмотря на сложности с инфраструктурой и необходимость строительства или приобретения судов;
- Инвестиции в туркменскую логистику с акцентом на чисто экономические проекты без политической и военно-политической составляющей;
- Использование того факта, что администрация Трампа пока не предложила серьезных стратегических инициатив для Индии. Коридор Иран-Индия остается последним реалистичным маршрутом выхода России на мировой рынок.
Особый интерес представляет возможность использования противоречий внутри европейской конструкции.
Франция является наиболее уязвимым звеном системы: военный пакт между Берлином и Лондоном ослабляет позиции Парижа, Турция конкурирует с Францией в Африке, Сирии и Ливане, мирный договор с Арменией также не отвечает французским интересам.
Рациональное закулисное сотрудничество с Парижем может стать эффективным инструментом противодействия турецко-азербайджанской оси.
Москве следует выработать стратегию, исходя из того, что стратегический выбор Азербайджана уже сделан, и больше не рассматривать эту страну ни как часть проблемы южного коридора, ни как элемент ее решения, подытожил аналитик.
