Пекин методично выстраивает долгосрочную стратегию экономической и политической интеграции с центральноазиатскими республиками, превращая регион в ключевой элемент глобальной инициативы «Один пояс, один путь»
Второй саммит в формате «Центральная Азия — Китай», состоявшийся в Астане в июне 2025 года, продемонстрировал качественно новый уровень китайско-центральноазиатского сотрудничества, пишет ИА «Asia Plus».
Встреча лидеров шести государств — Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана, Узбекистана и КНР — стала логическим продолжением диалога, начатого в 2023 году в Сиане, но превзошла все ожидания по масштабу заключенных соглашений и амбициозности поставленных задач.
Экономическая экспансия: от торговли к системной интеграции
Центральным результатом астанинских переговоров стало подписание 24 межведомственных и межправительственных документов, охватывающих энергетику, таможенное дело, сельское хозяйство, медицину и научное сотрудничество.
Однако истинные масштабы китайской экономической экспансии раскрывают цифры параллельно проходившего II форума промышленно-инвестиционного сотрудничества, где компании из Казахстана и КНР заключили 58 коммерческих и инвестиционных соглашений на сумму свыше $24 млрд.
Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев выдвинул наиболее амбициозные предложения по созданию интегрированной экономической экосистемы.
Его инициатива «Индустриальный и инфраструктурный пояс ‘Центральная Азия – Китай'» предполагает формирование системы взаимосвязанных промышленных кластеров, технопарков и логистических хабов с массовым привлечением китайских инвестиций и технологий.
Особое внимание уделяется созданию регионального центра промышленной стандартизации в Ташкенте для сертификации экспортной продукции по китайским требованиям — шаг, который фактически интегрирует центральноазиатскую промышленность в китайские стандарты качества.
Мирзиёев также обратил внимание на критический дефицит капиталовложений в инфраструктурное развитие региона, оцениваемый экспертами в сотни миллиардов долларов.
Предложенный им Фонд развития «Центральная Азия – Китай» может стать мощным финансовым инструментом для реализации масштабных инфраструктурных проектов, одновременно усиливая экономическую зависимость региона от Пекина.
Технологическое лидерство и цифровая трансформация
Китайская стратегия в Центральной Азии все больше смещается в сторону технологического доминирования.
Узбекистан предложил создать Сеть взаимно интегрированных банков больших данных и процессинговых центров, а также построить Цифровую трассу оптико-волоконной связи «Центральная Азия – Китай» вдоль основных энергетических и транспортных маршрутов.
Эти инициативы не просто модернизируют телекоммуникационную инфраструктуру региона, но создают цифровую экосистему, контролируемую китайскими технологиями.
Туркменский лидер Сердар Бердымухамедов выступил за запуск совместных программ в области искусственного интеллекта, спутниковых и космических исследований, что открывает Китаю доступ к стратегически важным технологическим секторам.
Кыргызстан также обозначил цифровизацию и электронную коммерцию как приоритетные направления сотрудничества с КНР.
Особую значимость приобретает казахстанский опыт логистической интеграции. Казахстан уже обслуживает 85% всех наземных грузоперевозок из КНР в Европу, а в 2024 году через регион прошли более 211 тысяч контейнеров из Китая.
Предложенный совместный проект по строительству грузового терминала в порту Курык на Каспийском море может превратить Казахстан в ключевое звено евразийской логистической цепи, контролируемой Пекином.
Геополитические амбиции и стратегия сдерживания
Подписание Договора о вечном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между странами Центральной Азии и Китая стало беспрецедентным шагом в международно-правовой практике — впервые документ такого уровня подписан главами шести государств одновременно.
Договор закрепляет принципы взаимного неприменения силы, мирного урегулирования споров и уважения территориальной целостности, создавая правовую основу для долгосрочного китайского присутствия в регионе.
Председатель КНР Си Цзиньпин предложил углубить сотрудничество в области обороны, включая совместную борьбу с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом. Это предложение приобретает особую значимость в контексте нестабильности в соседнем Афганистане и растущих угроз региональной безопасности. Китай фактически предлагает себя в качестве гаранта безопасности центральноазиатских государств, что может ослабить традиционное влияние России в этой сфере.
Грант в размере 1,5 млрд юаней (около $209 млн) на поддержку значимых проектов и 3000 квот на подготовительных курсах в КНР демонстрируют «мягкую силу» китайской дипломатии. Образовательные программы особенно важны для формирования прокитайски настроенной элиты в центральноазиатских странах.
Вызовы многовекторности и риски зависимости
Параллельное проведение астанинского саммита с встречей «большой семерки» в Канаде подчеркивает нарастающую геополитическую конкуренцию за влияние в Центральной Азии.
Резкая реакция Пекина на предложение президента США о присоединении Китая к G7 («там должны на практике придерживаться принципов взаимного уважения, равенства и пользы вместо того, чтобы раздавать указания Китаю») демонстрирует растущую напряженность в китайско-американских отношениях.
Аналитик лондонской консалтинговой компании PRISM «Strategic Intelligence» Кейт Мэллинсон отмечает, что «Пекин, наблюдая за попытками Запада использовать свое экономическое влияние для изоляции России, разрабатывает стратегии для защиты своей экономики от любого противостояния с США в будущем».
Центральная Азия в этой стратегии играет роль стратегического тыла и альтернативного экономического пространства.
Казахстанский экономист Досым Сатпаев предупреждает о рисках попадания региона в геополитическую ловушку: «Любое напряжение между США и Китаем автоматически ‘будет бить’ по Центральной Азии и Казахстану в частности. Если Дональд Трамп будет жестче подходить к Китаю и требовать от всех стран больше лояльности к США, чем к КНР, мы окажемся в сложной ситуации.»
Российский фактор также остается значимым. Москва пока не выражает открытых опасений по поводу усиления китайского влияния в регионе, рассматривая центральноазиатские государства как «исторических союзников и партнеров».
Однако растущая экономическая интеграция с Поднебесной может постепенно ослабить традиционные связи с Россией, особенно в контексте западных санкций против Российской Федерации.
Астанинский саммит продемонстрировал, что Пекин перешел от тактических экономических проектов к стратегическому формированию нового геополитического порядка в Центральной Азии.
Успех этой стратегии будет зависеть от способности центральноазиатских государств балансировать между растущими амбициями великих держав, сохраняя при этом собственный суверенитет и экономические интересы. 
