Первые дни 2026 года демонстрируют начало радикальной перестройки мировой геополитической архитектуры. Военная операция США в Венесуэле, проведённая по приказу президента Дональда Трампа, стала триггером цепной реакции, охватившей несколько континентов. Молниеносный удар по Каракасу 3 января, получивший название «Южное копьё» (Operation Southern Spear), завершился захватом президента Николаса Мадуро и его супруги силами Delta Force.
Венесуэла, десятилетиями остававшаяся ключевым форпостом антиамериканского сопротивления в Западном полушарии и стратегическим союзником России и Ирана, лишилась своего политического центра. Контроль над крупнейшими нефтяными залежами вновь оказался в орбите Вашингтона, а ликвидация «революционного очага» лишила Москву и Тегеран важного логистического и политического хаба.
Удар по Венесуэле совпал с моментом максимальной уязвимости другого звена цепи — Ирана. В начале января Тегеран, Мешхед и Тебриз охвачены массовыми протестами, вызванными обвалом национальной валюты и инфляцией свыше сорока процентов.
Ситуация усугубляется вмешательством внешних сил: бывший госсекретарь США Майк Помпео публично приветствовал действия агентов Моссада, поддерживающих протестующих. Для Ирана это создало экзистенциальную угрозу.
С одной стороны, активизация сепаратистских движений в Белуджистане и Иранском Курдистане поставила под вопрос территориальную целостность государства. С другой — Израиль фактически ведёт боевые действия на четырёх фронтах: в Сирии, Ливане, на Западном берегу и в прямом противостоянии с Ираном.
Организаторы «переформатирования региона» действуют в момент, когда Россия максимально скована затянувшимся конфликтом на Украине. Дестабилизация её союзников — Венесуэлы и Ирана — вынуждает Москву реагировать в условиях дефицита ресурсов.
Для Центральной Азии возможный коллапс иранской государственности несёт катастрофические последствия, включая угрозу региональной безопасности и экономической стабильности.
Автор: Кадыр Маликов
