Ситуация вокруг Ормузский пролив остаётся одной из самых напряжённых точек мировой политики. По оценке бывшего посла Иран в Азербайджан Мохсена Пакаина, нынешняя стратегия США во главе с Дональд Трамп направлена не столько на прямую конфронтацию, сколько на расширение конфликта за счёт вовлечения новых участников — прежде всего ОАЭ.
В этой связи очень примечательна ситуация с последним инцидентом в ОАЭ — атакой на НПЗ в Фуджейре. Эмираты и Запад в лице США и Израиля обвинили в атаке БПЛА Иран, но Тегеран отверг это обвинение и выпустил опровержение, что Иран не причастен к этой атаке и ее не совершал. Такие же инциденты если помнится произошли и в Турции и Азербайджане, когда попытались эти страны втянуть в этот конфликт против Ирана.
Ормузский пролив как центр геополитического давления
После временного перемирия между Вашингтоном и Тегераном именно Ормузский пролив стал ключевой точкой противостояния. Попытки США реализовать проект так называемого «освобождения пролива» сопровождаются усилением военного присутствия, тогда как иранская сторона, включая структуры КСИР, наращивает контроль и предупреждает о готовности к ответным действиям.
В результате регион оказался в состоянии стратегического тупика: ни одна из сторон не готова к уступкам, а любые шаги лишь усиливают напряжённость.
Внутреннее давление на Трампа
По мнению Пакаина, действия Дональда Трампа во многом обусловлены внутренней политикой. Давление со стороны Конгресса, снижение поддержки внутри страны и критика со стороны демократов, включая Барак Обама, подталкивают его к поиску внешнеполитических успехов.
При этом вопрос Ирана стал частью внутриполитической борьбы в США. Демократы указывают, что нынешняя политика Вашингтона нанесла ущерб как самим США, так и Израиль, усилив позиции Тегерана вместо их ослабления.
Ставка на эскалацию и вовлечение союзников
Эксперт считает, что у Трампа нет чёткого плана новой военной операции против Ирана. Вместо этого он делает ставку на давление через морскую блокаду и эскалацию в Персидском заливе.
Ключевая цель — втянуть в конфликт другие страны. В частности, речь идёт о попытках привлечь к инициативе Южную Корею и особенно ОАЭ. По словам Пакаина, Вашингтон пытается убедить Абу-Даби участвовать в операциях в районе пролива, в том числе через маршруты в Оманском море и порт Фуджейра.
Однако такие шаги уже вызвали жёсткую реакцию Тегерана, после чего ОАЭ были вынуждены действовать более осторожно. Иран прямо даёт понять: любая страна, поддержавшая действия против него, будет рассматриваться как противник.
«Радикализация пролива» как стратегия
Пакаин характеризует действия Трампа как попытку «радикализировать» ситуацию вокруг Ормузского пролива. По его мнению, Вашингтон стремится добиться тех целей, которых не удалось достичь ни военным путём, ни переговорами, — через создание постоянного напряжения и давления на международное судоходство.
В этой логике пролив превращается не просто в транспортный коридор, а в инструмент геополитического давления.
Эксперт подчёркивает, что при нынешнем уровне напряжённости сохраняется широкий спектр сценариев — от ограниченных инцидентов до полномасштабного конфликта. Пока у власти остаётся Дональд Трамп, вероятность эскалации, по его мнению, остаётся высокой.
Дополнительным фактором риска он называет жёсткую позицию Биньямин Нетаньяху, что усиливает общий уровень конфронтации.
Заключение
Анализ показывает, что ситуация вокруг Ормузского пролива развивается по логике управляемой эскалации, где ставка делается на давление и вовлечение новых игроков. Однако такая стратегия несёт серьёзные риски: вместо ослабления Ирана она может привести к дальнейшему расширению конфликта и росту нестабильности во всём регионе. В этих условиях любая ошибка способна превратить напряжённость в открытую войну с трудно прогнозируемыми последствиями для мировой экономики и безопасности.
