1 сентября 2026 года в Бишкеке лидеры государств ШОС подписали декларацию к 25-летию организации. Документ осудил военные удары по территории Исламской Республики Иран как нарушение Устава ООН и норм международного права. Лидеры выразили соболезнования в связи с гибелью Верховного лидера аятоллы Али Хаменеи. Под текстом стоят подписи всех десяти членов — от Пекина и Москвы до Нью-Дели и Исламабада. Председательствовал Кыргызстан.
Мы понимаем, как такие тексты читают в Тегеране. Декларация — не система ПВО. За семь месяцев войны Иран убедился, что слова партнёров стоят дешевле, чем хотелось бы. Этот упрёк звучит и в адрес России — в том числе от людей, которые много лет строили ирано-российские отношения. Мы не будем от него уклоняться. Но разговор о будущем Евразии стоит начать не с обид, а с вопроса: какой порядок на континенте не позволит повторить 28 февраля?
Дом Фаридуна
В «Шахнаме» Фирдоуси царь Фаридун делит мир между тремя сыновьями. Сальму достаются Рум и Запад. Туру — Туран и Чин. Младшему, Ираджу, — Иран, центр мира. Старшие братья из зависти сговариваются и убивают Ираджа. С этого начинаются века войн Ирана и Турана.
Эта история — не только поэзия. Она точно описывает то, чего Иран опасается сегодня. Дом рушится, когда западный брат втягивает восточного в коалицию против центра. В Тегеране так читают проекты в Южном Кавказе под внерегиональным управлением, радар НАТО в Кюреджике, пантюркистскую риторику отдельных политиков. Советник Верховного лидера Али Акбар Велаяти прямо назвал «Зангезурский коридор» проектом, за которым стоят НАТО, США и «определённые пантюркистские движения».
Центральная Азия своим поведением в этой войне показала: сегодняшний Туран не хочет быть орудием Сальма. Ни одна из пяти республик не встала на сторону нападавших. Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан отправили Ирану гуманитарную помощь. Кыргызстан как председатель ШОС провёл через саммит декларацию с осуждением ударов. Кыргызстан, Казахстан, Узбекистан, Туркменистан — тюркские страны. Таджикистан — персоязычная. Но все пять — страны Навруза, Хорасана, общей письменной традиции. Для региона Иран — не чужой Восток, а сосед по одному дому. И этот дом не должен снова стать полем чужой игры.
Ни Восток, ни Запад
С 1979 года внешняя политика Ирана стоит на принципе «Ни Восток, ни Запад». Его смысл не в изоляции. Его смысл в отказе быть младшим партнёром любого центра силы. В 1980-е этот принцип одинаково касался Вашингтона и Москвы. Сегодня политика «взгляда на Восток» не отменила его. Иран сближается с Россией и Китаем, но не встраивается ни в чью иерархию.
Российская концепция Большого евразийского партнёрства (БЕП), объявленная в 2015 году и закреплённая в Концепции внешней политики 2023 года, устроена похоже. Это «широкий интеграционный контур», а не блок с общей дисциплиной. Договор о всеобъемлющем стратегическом партнёрстве России и Ирана 2025 года не содержит обязательств о взаимной обороне. В 2026 году многие в Тегеране сочли это слабостью.
Наш взгляд иной. Союзнические обязательства всегда означают иерархию: у альянса есть старший. Партнёрство суверенных государств оставляет каждому свободу решений. Сам Иран построил свою независимость на отказе от иерархий. Вопрос не в том, почему Россия не стала покровителем Ирана. Вопрос в том, что она делает как партнёр. Мерило здесь — не заявления, а инфраструктура: Каспий, Международный транспортный коридор «Север — Юг», мирный атом, позиция в Совете Безопасности ООН и МАГАТЭ, участие в восстановлении.
Русские евразийцы сто лет назад предупреждали об ошибке, которую российская мысль повторяет до сих пор. Востоковед Василий Никитин спорил с Петром Савицким и доказывал: евразийское будущее России невозможно без Ирана и Турана. Его формула — «ни европоненавистничество, ни азиопоклонство». Добавим от себя: и ни россиецентризм. Иран — не часть чьего-то «месторазвития». Это самостоятельная цивилизация со своим полем притяжения — от Тигра до Амударьи. БЕП работает только как встреча центров, а не как орбита вокруг одного из них.
Три дома: ШОС, ОЭС, ОТГ
У евразийской архитектуры нет одного здания. Есть несколько домов, и у каждого своя функция.
ШОС — политический и защитный зонтик. Иран стал её членом в июле 2023 года. Бишкекская декларация поддержала право Ирана на мирный атом по ДНЯО и отвергла односторонние санкции в обход ООН. Но ШОС не военный союз. Она даёт легитимность, а не защиту. Требовать от неё большего — значит ошибиться адресом.
ОЭС — собственный дом Ирана. Организацию основали в 1985 году Иран, Пакистан и Турция. В 1992 году в неё вошли все пять стран Центральной Азии, Азербайджан и Афганистан. Секретариат находится в Тегеране. Это единственный формат, где Иран, вся Центральная Азия, Турция, Пакистан и Азербайджан сидят за одним столом — без России и Китая. В этом его ценность. ОЭС — естественное экономическое ядро пространства Навруза. России не нужно быть внутри. Ей нужно подключаться к нему — через связку ЕАЭС и ОЭС и через коридор «Север — Юг». Показательно, что посредником в войне стал Пакистан, соучредитель ОЭС: региональные форматы работают, когда внешние не справляются.
ОТГ — самый чувствительный вопрос. В Тегеране её читают через Зангезур и пантюркизм. В Бишкеке, Астане и Ташкенте её видят иначе: как язык, культуру и рынки, а не перекройку карт. Центральноазиатские государства сами дорожат неприкосновенностью границ и не заинтересованы в том, чтобы этот принцип размывался у соседей.
Территориальная целостность Ирана, включая его северо-западные провинции, должна быть такой же аксиомой. Отсюда три предложения. Первое: закрепить принцип, что тюркское сотрудничество не направлено против целостности третьих стран. Второе: сделать ОЭС площадкой, где члены ОТГ и Иран обсуждают коридоры вместе, а не друг о друге. Третье: транспортные пути в Южном Кавказе строить с участием Ирана и без внерегиональных управляющих.
Отдельно о Турции. Она партнёр ШОС по диалогу, соучредитель ОЭС и мотор ОТГ. И она же — член НАТО с радаром системы ПРО на своей территории. Евразийское будущее Анкары зависит от того, насколько она готова дистанцироваться от натовской инфраструктуры, нацеленной на соседей. Без такого шага Турция останется для Ирана соседом, которому нельзя до конца доверять.
В августе 2026 года первый вице-президент Ирана Мохаммад-Реза Ареф предложил создать союз персоязычных стран. Как ответ на ОТГ это понятно. Но два языковых клуба — это снова два лагеря. Навруз шире обоих.
Юг закрыт — открывается север
Война превратила Ормузский пролив в зону кризиса. Иран разворачивает торговлю на север — к каспийским портам Анзали, Амирабад, Ноушехр. Для Центральной Азии это не чужая беда, а общий вызов и общий шанс. Страны региона и так лишены выхода к океану. Иран теряет южный выход к миру. Ответ у них один — континентальные маршруты. России эта связка нужна не меньше.
Инструменты уже есть. Железная дорога Казахстан — Туркменистан — Иран работает с 2014 года. Восточная ветвь коридора «Север — Юг» идёт через ту же связку. Строящаяся магистраль Китай — Кыргызстан — Узбекистан в перспективе может выйти к иранским портам через Туркменистан. Каспий по Актауской конвенции 2018 года — море пяти прибрежных государств, закрытое для вооружённых сил внерегиональных стран. Этот принцип надо защищать как общую красную линию.
Но рельсы без денег не работают. Санкции бьют прежде всего по расчётам. Нужны расчёты в национальных валютах между странами ШОС и ОЭС, которые не зависят ни от доллара, ни от чужих платёжных сетей. Такая система важнее новых деклараций. Она делает партнёрство практическим.
Европа: партнёр — да, арбитр — нет
Осенью 2025 года Великобритания, Франция и Германия запустили механизм восстановления санкций ООН против Ирана. В Тегеране это восприняли как окончательный выбор Европы в пользу давления. Евразия не закрытый клуб. Дверь для Европы остаётся открытой — но как для равного партнёра, а не как для арбитра, который судит, кому и чем торговать. Формула Никитина работает и здесь: без европоненавистничества, но и без европоклонства.
Календарь, по которому живут все
В 2009 году Навруз был внесён в список нематериального наследия ЮНЕСКО по совместной заявке Азербайджана, Индии, Ирана, Кыргызстана, Пакистана, Турции и Узбекистана. Позже к ним присоединились Афганистан, Ирак, Казахстан, Таджикистан и Туркменистан. Это, пожалуй, единственный календарь, по которому Иран и Туран живут одновременно.
Дом Фаридуна можно отстроить заново. Для этого Ирадж и Тур должны сесть за один стол — без Сальма в роли судьи. Именно это мы понимаем под постгегемонистской Евразией. В Тегеране ту же мысль выражают отказом от «мирового высокомерия». В Москве — многополярностью. В Бишкеке — многовекторностью. Слова разные. Задача общая.
Автор: Алексей Михалев — доктор политических наук, профессор кафедры всеобщей и отечественной истории, директор и руководитель Центра изучения политических трансформаций Бурятского государственного университета им. Д. Банзарова
Эту статью можно прочитать также на персидском языке (фарси) вот здесь
