На фоне активного шевеления американских флотов с явным прицелом на Иран, нет недостатка в прогнозах насчёт неминуемого удара США по Ирану. И дискуссия, в основном, сводится к тому, является ли атака неминуемой, и сразу ли проиграет Тегеран – или нет. На эту тему высказал свое мнение и порассуждал российский политолог, кандидат философских наук Юрий Баранчик.
Начнем с того, что возле Венесуэлы до сих пор стоит американская группировка, а вторжение ограничилось спецоперацией с выкрадыванием Мадуро. То есть, наличие группировки отнюдь не гарантирует применения её в «лоб». Хотя исключать этого нельзя.
США действительно держат Иран в режиме постоянной военной угрозы. Что, если глянуть шире, вполне соответствует практике последних 20 лет. США за это время действовали по устоявшейся схеме эскалационной воронки: санкции — прокси-удары – спецоперации – майдан – ограниченные авиаудары – пауза – новое давление. Вашингтон почти всегда избегает прямой большой войны, если нет гарантированного быстрого результата, нет поддержки союзников и понятного «а что дальше?». Рискну предположить, что с Ираном нет ни одного из этих трёх пунктов.
Югославский сценарий здесь плохо ложится: Иран — это не Сербия. Это 90+ млн населения, сложная элитная структура, прокси-пояс от Ливана до Йемена и возможность закрытия Ормуза с понятными последствиями для мировой нефтегазовой торговли. Можно предположить, что в этом и смысл, но пострадает главным образом Европа (не зря она против удара по Ирану) и монархии Залива (они тоже против). А Китай как-нибудь справится на российской нефти.
Можно согласиться с тем, что грядущие удары (которые в той или иной форме, вероятно, будут) запланированы как проверка: как будут реагировать в плане военного ответа, и не поможет ли это внутренней протестной активности. Так было в Ираке, Ливии, Сирии, частично – в Венесуэле, и в самом Иране этим летом. Coercive signaling, если по-американски.
США уже давно не мыслят категориями смены режима одним военным вторжением. Сегодня формула идет через слом экономики, фрагментации элит, чувства нестабильности у населения. А удар следует в момент максимальной слабости. Иран уже много лет живёт внутри этого процесса, задача перформатирования Ирана у США есть, но необязательно сейчас.
Также звучит мнение, что если США сделают это с Ираном, то смогут сделать с кем угодно. На практике США выбирают цели не по принципу «кто не согласен», а по трём критериям: невозможность нанести симметричный ущерб США, отсутствие ядерного оружия, слабые или фрагментированные союзы. С Ираном совпадают первые два. Третье — частично. С Россией или Китаем этот сценарий невозможен, с КНДР — невозможен. С Индией — невозможен. Так что это не «любой суверенный», а любой достаточно уязвимый суверенный режим.
Мнение автора может не совпадать с политикой редакции
