Геополитическое положение Ирана и контроль над ключевой артерией мировой транспортировки углеводородов — Ормузским проливом — стали решающим фактором в противостоянии Тегерана с глобальными игроками. Об этом в интервью агентству «Fars» заявил иранский дипломат, экс-посол ИРИ в Азербайджане и эксперт по международным отношениям Мохсен Пакаин.
По словам эксперта, внешнеполитический курс Исламской Республики традиционно формировался под прямым руководством высшего руководства страны. МИД Ирана всегда рассматривался как ключевое ведомство, поскольку внешняя политика страны напрямую определяет её внутреннюю стабильность и экономическую устойчивость.
Принцип независимости как исторический приоритет
Пакаин подчеркнул, что суверенитет остается фундаментальным принципом иранской государственности. Исторический опыт показывает: крупнейшие territorial’ные и политические потери Ирана — включая кабальные Гюлистанский и Туркманчайский договоры XIX века, а также утрату контроля над Гератом и Бахрейном — становились следствием вмешательства внешних сил и слабости местных правителей.
События августа 1953 года (переворот «Аякс») эксперт назвали ключевой точкой, после которой Вашингтон установил долгосрочный контроль над политической системой страны. Именно поэтому в базовых программных документах современной Исламской Республики акцент делается на полном отказе от внешней зависимости.
В экономической сфере концепция суверенитета трансформировалась в модель «экономики сопротивления» — максимальную опору на внутренние ресурсы. В культурной сфере, по мнению Пакаина, утрата самостоятельности неизбежно ведет к потере политического суверенитета.
В качестве примера принципиальности внешнеполитического курса дипломат напомнил события периода ирано-иракской войны. Тогда СССР предлагал Тегерану свернуть поддержку иракского режима в обмен на отказ Ирана от осуждения ввода советских войск в Афганистан. Однако иранское руководство отклонило эту сделку, сохранив независимую позицию.
Силовой фактор как гарантия суверенитета
По оценке Пакаина, одного лишь декларирования независимости недостаточно — для её защиты требуется реальный военный потенциал. Опыт таких стран, как Ливия, Сирия и Венесуэла, показал, что отсутствие достаточного оборонного ресурса делает государство уязвимым перед внешним давлением.
«Главная ошибка Вашингтона заключалась в расчете на то, что Иран удастся пройти по сирийскому или ливийскому сценарию. Именно поэтому в Тегеране ставка была сделана на формирование мощного фактора военной стратегической задержки — развитие ракетной программы, беспилотной авиации и экспорта вооружений», — отметил дипломат.
Пакаин указал, что администрация Дональда Трампа рассчитывала быстро добиться капитуляции Ирана и решения ядерного вопроса через санкционное давление и разведданные, однако столкнулась с неожиданным пространственным и военным ответом.
Геополитическое значение проливов и многополярный мир
Главным элементом иранской стратегии сдерживания стал контроль над Ормузским проливом. В Тегеране просчитали все возможные сценарии — от оптимистичных до эскалационных, сформировав механизмы быстрых контрмер на случай военной угрозы.
«Если раньше на Западе считали, что единственным гарантом сдерживания является ядерное оружие, то сегодня очевидно: Ормузский пролив стал не менее эффективным инструментом, заставляющим мировые державы отказаться от прямых атак на Иран», — подчеркнул эксперт.
По мнению Пакаина, в XXI веке глобальное соперничество смещается в морскую акваторию. В этой связи контроль над ключевыми транспортными артериями приобрел критическое значение. США пытаются удерживать влияние в Панамском канале, Карибском бассейне, Суэцком канале и Баб-эль-Мандебском проливе.
«Глобальное соперничество будущего смещается в морскую среду, поэтому проливы обретают колоссальное значение. Придя к власти, Трамп первым делом поднял вопрос Панамского канала, затем обратил внимание на Мексиканский залив, Гренландию и другие ключевые морские пути, а также на Баб-эль-Мандебский и Суэцкий каналы».
На этом фоне контроль Ирана над Ормузским проливом и присутствие дружественных Тегерану сил в районе Баб-эль-Мандеба существенно ограничивают возможности США в Западной Азии и Африке.
Это положение дел отвечает интересам крупных мировых игроков, выступающих за многополярный мир:
-
Пекину стабильность и неамериканский контроль над Ормузским проливом гарантируют бесперебойные поставки энергоресурсов для роста экономики;
-
Москве и другим сторонникам многополярности это помогает ослаблять однополярное доминирование Запада.
«Сегодня Иран контролирует Ормузский пролив, а союзные Ирану йеменские силы — Баб-эль-Мандебский пролив. Это создает серьезный вызов для американцев, поскольку ограничивает их доминирование как в Западной Азии, так и в Африке. Китай уделяет этому вопросу особое внимание. Одна из причин, по которой Пекин поддерживает Иран — это совпадение собственных экономических интересов Китая.», — продолжение эксперт.
Иран удерживает безопасность Ормузского пролива и не позволяет США установить над ним единоличный контроль, что отвечает интересам Китая, стремящегося стать первой экономикой мира, а также интересам России и всех сторонников многополярного мира.
«Мы фактически ведет борьбу за утверждение многополярности и демонтаж системы однополярного господства. Это стало возможным благодаря мощи, заложенной погибшим Имамом-муджахидом, который называл этот потенциал одним из ключевых достижений Исламской революции», — подчеркнул эксперт.
Далее дипломат напомнил о трех ключевых принципах внешней политики: «Достоинство, Мудрость и Целесообразность» (Иззат, Хекмат, Маслахат): «Эти три понятия служат фундаментальной опорой независимости Ирана. Мудрость и целесообразность во внешней политике всегда стоят на службе Достоинства государства».
В завершение Мохсен Пакаин напомнил, что дипломатия Ирана продолжит строиться на трех классических принципах: «Достоинство, Мудрость и Целесообразность», сохраняя курс на прагматичное сотрудничество со странами Востока, соседями и государствами, не поддерживающими санкционную политику Запада.
«Наш курс на восток и развитие связей с соседями и единомышленниками вытекает из фундаментального принципа «Ни Восток, ни Запад». Погибший Лидер настаивал на развитии партнерства с теми государствами, которые не присоединялись к санкциям и сохраняют независимость от гегемонистских сил. Сегодня мы видим результаты этого курса: Иран поддерживает тесные связи со большинством стран мира, в то время как США, пытавшиеся изолировать Иран, сами сталкиваются с растущей изоляцией на международной арене», — заключил Пакаин.
