Россия готова содействовать мирному урегулированию разногласий между США и Ираном, а также поддержать диалог между Тегераном и арабскими государствами. Об этом заявил представитель МИД РФ Александр Алимов в интервью «Известиям».
По его словам, Москва может предоставить площадку для переговоров, однако не намерена навязывать посреднические услуги сторонам.
Российская позиция строится на том, что устойчивое снижение напряженности на Ближнем Востоке возможно только через прямой политический диалог и отказ от силового давления.
Заявление прозвучало на фоне новой волны напряженности вокруг Ирана, Ормузского пролива и стран Персидского залива. В последние недели посреднические усилия активизировали сразу несколько игроков, включая Оман, Катар, Пакистан и Египет.
По данным «Axios», обсуждался новый проект прекращения огня между США и Ираном, однако ни Вашингтон, ни Тегеран пока не приняли его, стремясь улучшить свои позиции до возможной сделки.
Для Москвы тема посредничества не нова. Ранее российский МИД заявлял, что приветствует меморандум о прекращении боевых действий между Соединёнными Штатами и Исламской Республикой и продвигает обновленную Концепцию коллективной безопасности в зоне Персидского залива.
В ней говорится о необходимости постепенного снятия конфликтных узлов, мерах доверия, равной и неделимой безопасности, а также свободе судоходства в Ормузском проливе на основе международного права.
Российская дипломатия пытается позиционировать себя как канал связи сразу для нескольких направлений: между США и Ираном, между ИРИ и арабскими монархиями Залива, а также между региональными игроками, опасающимися перерастания кризиса в затяжную войну.
Это особенно важно, поскольку нынешняя эскалация затрагивает не только военную сферу, но и торговлю, энергетику, безопасность морских путей и работу мировых рынков.
Однако перспективы такого посредничества остаются сложными.
У Российской Федерации есть тесные отношения с Исламской Республикой Иран, но одновременно Москва поддерживает контакты с арабскими государствами Персидского залива и регулярно выступает за региональный формат безопасности.
Для одних участников это может быть преимуществом, для других — поводом сомневаться в нейтральности российской площадки. Кроме того, параллельно уже работают традиционные посредники — прежде всего Оман и Катар, которые давно выполняют роль каналов связи между Тегераном и Вашингтоном.
Тем не менее предложение Москвы отражает более широкую тенденцию: кризис вокруг Исламской Республикой Иран уже не может решаться только в двустороннем формате США — Иран.
В него вовлечены арабские страны, энергетические маршруты, безопасность судоходства, санкционная политика и региональные балансы.
Поэтому любая площадка, способная снизить риск прямого столкновения и вернуть стороны к дипломатии, приобретает дополнительное значение.
Фактически Россия предлагает не готовый план урегулирования, а инфраструктуру для переговоров. Москва дает понять, что готова принять участников, поддержать консультации и содействовать деэскалации, но окончательное решение должно исходить от самих сторон.
В условиях, когда Ближний Восток балансирует между временными паузами и новым витком конфликта, даже такая ограниченная роль может стать важной частью дипломатической игры.
