Устойчивость Ирана перед внешним давлением нельзя объяснить только военным потенциалом или идеологией. Гораздо важнее то, что за последние десятилетия в стране была выстроена система, способная продолжать работать даже при тяжёлых кадровых потерях и прямом силовом давлении извне. Об этом младший научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН Евдокии Добревой рассказала ИА «IRNA».
Государственные институты, армия, КСИР, органы безопасности и разветвлённая бюрократия образуют конструкцию, которая не завязана исключительно на одном политическом центре, отметила она.
Эксперт обращает внимание и на особенность самого иранского общества.
Внутри страны существует немало политических, социальных и экономических противоречий, однако внешняя атака традиционно воспринимается значительной частью населения уже не как спор с конкретным правительством, а как угроза государственному суверенитету.
Здесь работает историческая память — от иностранного вмешательства в дела Персии в XIX–XX веках до ирано-иракской войны 1980–1988 годов. В критические моменты эти воспоминания способны временно отодвигать внутренние разногласия на второй план.
Второй важный фактор — более чем сорокалетний опыт жизни под санкциями. Ограничения серьезно ударили по экономике Ирана, инвестициям и уровню жизни, однако одновременно заставили страну создавать собственные производственные цепочки и искать способы обходиться без западных технологий в наиболее чувствительных сферах.
Особенно заметно это в оборонной промышленности, ракетных технологиях и беспилотной авиации. Добрева считает, что накопленный опыт адаптации сделал попытки быстро сломить ИРИ экономическим или военным давлением значительно менее эффективными.
Отдельное место ученая отводит политическому наследию аятоллы Али Хаменеи.
По её оценке, одной из ключевых особенностей созданной при нём модели стало распределение полномочий между несколькими центрами — институтом верховного лидера, президентской вертикалью, парламентом, судебной властью, КСИР и другими структурами.
Такая система нередко выглядит громоздкой и порождает внутреннюю конкуренцию, но в условиях кризиса имеет и обратную сторону: потеря отдельных руководителей не обязательно приводит к параличу всей государственной машины, рассуждает аналитик.
Не менее важной Добрева считает стратегию «Взгляд на Восток». Именно при Хаменеи Тегеран последовательно расширял отношения с Россией, Китаем и другими незападными государствами, стремясь уменьшить зависимость от отношений с США и Европой.
В последние годы этот курс получил дополнительное институциональное оформление после вступления Ирана в ШОС и БРИКС.
Как отмечала сама Добрева в других исследованиях, участие Тегерана в этих объединениях воспринимается в Иране как один из инструментов преодоления международной и прежде всего экономической изоляции.
В итоге устойчивость Исламской Республики, по мнению российского ираниста, строится сразу на нескольких уровнях: национальной идентичности, идеологии сопротивления внешнему давлению, опыте санкционной адаптации, развитом силовом аппарате и системе государственного управления, рассчитанной на продолжительный кризис.
Именно поэтому военное превосходство противника само по себе еще не гарантирует достижения политической цели.
Удары способны уничтожать инфраструктуру и наносить тяжелые потери, однако заставить столь сложную государственную систему одномоментно изменить стратегический курс значительно труднее. В этом и заключается один из главных уроков последних кризисов вокруг Исламской Республики Иран.
