Встреча глав правительств государств-членов Организация тюркских государств в Баку была не просто координационной площадкой. По сути, это был этап закрытой настройки позиций перед саммитом в Туркестане, где решения будут приниматься уже на уровне стратегического выбора. Таким мнение с Eurasia Today поделился кыргызский политолог Марс Сариев.
По его мнению, контекст этой встречи задаётся не внутренней повесткой ОТГ, а внешним давлением — прежде всего эскалацией вокруг Иран и общей турбулентностью на Ближнем Востоке (Западная Азия). Период демонстративной сдержанности тюркских государств подходит к концу. Пауза была необходима для оценки рисков: слишком высока цена ошибки в условиях, когда любое заявление автоматически считывается как выбор стороны в глобальном противостоянии.
Однако Туркестанский саммит, с высокой вероятностью, станет точкой выхода из этой паузы.
При этом принципиально важно: ОТГ не станет открыто становиться на сторону Ирана — но и не поддержит жёсткую линию давления на него.
Формируется третья позиция, которая всё отчётливее просматривается: отказ от включения в антииранскую конфигурацию. И здесь ключевую роль играет внешний фактор.
Несмотря на формальную солидарность внутри НАТО, на практике Запад демонстрирует неоднородность. Отдельные акторы, включая Великобритания, а также Святой Престол, делают ставку не на эскалацию, а на сдерживание конфликта. Фактор скрытых договорённостей: США – Иран
На этом фоне всё большее значение приобретает негласный трек взаимодействия между США и Иран.
Несмотря на жёсткую публичную риторику, между сторонами традиционно сохраняются каналы непрямых переговоров. Исторически подобные форматы уже приводили к временным разрядкам — наиболее яркий пример это Совместный всеобъемлющий план действий.
Сегодня мы наблюдаем схожую конфигурацию: с одной стороны — демонстрация силы и давления,
с другой — осторожное тестирование возможностей ограниченных договорённостей (по санкциям, безопасности судоходства, региональной деэскалации). Для тюркских государств это критически важный сигнал.
Если между США и Ираном формируется хотя бы частичное понимание «красных линий», это снижает риск большой войны — но одновременно означает, что ключевые параметры региональной безопасности могут быть определены без участия самих стран региона. Именно этого ОТГ стремится избежать.
Возвращаясь к логике Туркестана, фактически речь идёт о следующем:
- тюркские государства не хотят превращения региона в зону прокси-конфликта;
- они не заинтересованы в ослаблении Ирана до уровня стратегической уязвимости;
- одновременно они избегают открытого конфликта с США и их союзниками;
- и, что принципиально, они не хотят оказаться вне рамок возможных договорённостей между Вашингтоном и Тегераном. Это и есть многовекторность в её жёстком, прагматическом варианте — не баланс, а уклонение от навязываемого выбора.
Важно понимать, что Организация тюркских государств в данном случае действует не как союз, а как ситуативная коалиция государств, каждое из которых преследует собственные интересы, но совпадает в главном — нежелании играть по чужому сценарию.
Итог
Туркестанский саммит станет не столько про декларации, сколько про фиксацию негласного консенсуса:
ОТГ не входит ни в один лагерь в ближневосточном конфликте, но и не допускает перераспределения сил без учёта собственных интересов — особенно в условиях возможных кулуарных договорённостей между США и Ираном. И если эта линия будет выдержана, тюркские государства смогут впервые выступить не как объект внешнего давления, а как самостоятельный фактор региональной политики.
