Дональд Трамп официально объявил о завершении военного конфликта с Ираном. Соответствующие письма были направлены спикеру Палаты представителей Майку Джонсону и временному председателю Сената Чаку Грассли.
Формальным поводом стало истечение 60-дневного лимита, установленного еще в 1973 году резолюцией «О военных полномочиях» — законом, который Конгресс принял после затяжной и необъявленной войны во Вьетнаме.
При этом Трамп уточнил, что требование запрашивать у законодателей разрешение на боевые действия он считает неконституционным и прибегать к этой процедуре не намерен. В письме он зафиксировал, что с 7 апреля стрельба прекратилась. Однако указал, что угроза со стороны Ирана до сих пор остается значительной.
По поводу перспектив достижения мира с Ираном Трамп заявил журналистам, что его пока не устраивают условия, которые предлагает Тегеран. Также он подчеркнул, что не хотел бы возобновлять бомбардировки, но не исключает использования этой опции.
Кроме того, Трамп официально признал, что это правительство действует как пираты и не имеет ничего общего с нормальным правительством.
«Мы высадились на палубу и захватили корабль. Мы взяли груз, мы взяли нефть. Это очень прибыльный бизнес. Кто бы мог подумать, что мы будем делать что-то подобное? Мы как пираты. Мы чем-то похожи на пиратов».
Однако нынешняя риторика выходит за рамки обычной политической гиперболы.
Фраза «мы высадились на палубу и захватили корабль» звучит не как дипломатическая метафора, а скорее как иллюстрация силового подхода к международным ресурсам — в частности, к нефти, которая остаётся ключевым элементом глобальной геоэкономики.
По сути, Трамп озвучил то, что многие аналитики годами формулировали более завуалированно. Как отмечал политолог Джон Миршаймер: «Великие державы действуют не из морали, а из интересов».
Впрочем, подобная риторика может иметь и более глубокий подтекст. В условиях обострения борьбы за транспортные коридоры и энергетические маршруты — от Ормузского пролива до альтернативных сухопутных путей через Пакистан и Центральную Азию — такие заявления выглядят как сигнал союзникам и оппонентам: эпоха «мягкой силы» уступает место прямому контролю над ресурсами.
Не случайно бывший госсекретарь США Генри Киссинджер однажды заметил:
«Контролируйте нефть — и вы будете контролировать государства».
В этом контексте слова Трампа — это не просто эпатаж, а отражение старой, но всё более откровенно артикулируемой стратегии.
Заявление Трампа балансирует между политическим шоу и жёстким геополитическим месседжем. Но главный вопрос остаётся открытым: если крупнейшая мировая держава начинает говорить языком «пиратов», не означает ли это, что правила игры уже изменились — и далеко не в сторону международного права?
