Президент США Дональд Трамп 27 февраля усилил публичное давление на Иран, сначала в интервью перед отъездом из Белого дома, а затем уже на мероприятии в Корпус-Кристи, штат Техас.
Его риторика строится на двух противоположных сигналах: он говорит, что хочет «сделку», и одновременно показывает готовность к военной агрессии. Он снова и снова повторяет, что Иран не должен иметь ядерное оружие, критикует ход прошлых переговоров и подчёркивает, что Тегеран так и не сказал прямо, что отказывается от обогащения урана.
При этом Трамп публично признаёт: «окончательное решение не принято», и в той же связке добавляет: «я не хочу применять силу, но иногда приходится». Другими словами: «либо вы соглашаетесь на наши условия, либо вам придётся отвечать за последствия».
Переговоры при посредничестве Омана в Женеве завершились без соглашения, а военное присутствие США в регионе усиливалось параллельно с дипломатическими контактами.
На этом фоне фразы Трампа о том, что «всегда есть риск, когда речь идёт о войне» и что «было бы хорошо, если бы Иран вёл переговоры добросовестно», выглядят не столько призывом к деэскалации, сколько попыткой заранее переложить ответственность за срыв переговоров на другую сторону.
А что вообще значит «добросовестно» по-американски? Полностью отказаться от своих законных прав по ДНЯО, ликвидировать национальную ядерную программу, встать на колени перед США и сионистским режимом.
Именно здесь проявляется фундаментальная проблема американского подхода к переговорам: вести переговоры, заранее определяя их единственно допустимый исход, означает не договариваться, а навязывать свою волю силой.
Если одна сторона сразу требует того, на что другая категорически не согласна, и при этом подкрепляет требования угрозами удара, переговоры превращаются в форму шантажа. Здесь переговорный формат утрачивает рациональный смысл и становится абсурдным по своей логике. Именно эту абсурдную логику прямо обозначил Имам Хаменеи, указывая, что нельзя называть переговорами процесс, где результат заранее навязан силой.
Когда Трамп говорит про «47 лет жестокости», он уводит разговор от темы ядерной программы. Это делается для того, чтобы подготовить общественное мнение к военной агрессии США, представив конфликт как «борьбу добра со злом».
На деле такой сдвиг темы скрывает настоящую цель давления. Речь идёт не столько о контроле над ядерным оружием, сколько о попытке ослабить и подчинить Иран, лишить его права на самостоятельную политику, развитие науки и собственной системы обороны.
Исламская Республика Иран не капитулировала перед диктатурой шаха, не была сломлена десятилетиями санкционного удушения, выстояла в навязанной войне и пережила государственный террор, включая убийство шахида Касима Сулеймани, — и потому не намерена подчиняться очередному империалистическому шантажу, замаскированному под «дипломатию».
