Администрация Трампа столкнулась с серьезными вызовами в урегулировании международных конфликтов, которые определяют геополитическую повестку современного мира.
После относительных успехов в медиации между Индией и Пакистаном, где удалось снизить напряженность на границе в Кашмире, а также в деэскалации напряженности между Ираном и Израилем путем организации серии закрытых переговоров через посредников, настало время для самого сложного испытания — российско-украинского противостояния.
Сможет ли американский лидер выполнить хоть одно из своих обещаний в разрешении мировых кризисов в своём аналитическом материале для портала «Военное обозрение» написал политолог-журналист Евгений Федоров.
В своей политической деятельности глава Соединённых Штатов применяет привычную тактику давления и поощрения, апробированную в предыдущих дипломатических кризисах, однако туманность публичных заявлений и противоречивость действий различных ведомств создают атмосферу неопределенности как среди союзников, так и среди противников.
Эта неопределенность становится самостоятельным фактором, влияющим на принятие решений всеми участниками конфликта.
Жесткий курс в отношении России: игра без компромиссов
К середине 2025 года Трамп кардинально ужесточил позицию по отношению к Москве, отказавшись от первоначальных планов по «большой сделке» с Путиным.
В арсенале американской дипломатии остались исключительно репрессивные меры, без каких-либо послаблений или стимулов для конструктивного диалога. Санкционный режим, унаследованный от администрации Байдена, не только сохранен в полном объеме, но и может быть усилен в любой момент новыми пакетами ограничений.
Переговорная позиция Вашингтона выглядит довольно слабой с точки зрения позитивных стимулов: единственным аргументом остается воздержание от ужесточения экономических ограничений и угроза новых санкций.
Такой подход не произвел должного впечатления на российское руководство, которое демонстрирует готовность к длительному противостоянию, что заставляет украинские власти продолжать военные действия в надежде на изменение расстановки сил на поле боя.
Особую озабоченность в Белом доме вызывает российский ядерный потенциал и связанные с ним риски неконтролируемой эскалации, что требует крайне осторожного подхода к любым провокационным действиям. Любые провокационные шаги могут спровоцировать непредсказуемую реакцию со стороны Москвы, включая возможное применение тактического ядерного оружия, что кардинально изменило бы характер конфликта.
Внутри американского истеблишмента растет понимание того, что традиционные методы принуждения оказываются малоэффективными против государства, готового нести значительные экономические издержки ради достижения стратегических целей. Это заставляет искать новые подходы к урегулированию кризиса.
Украинский фактор: между давлением и поддержкой
Отношения с киевским режимом также развиваются неоднозначно и характеризуются постоянными колебаниями между публичной поддержкой и закулисным давлением.
Зеленский, понимая невозможность полного отказа американской администрации от поддержки Украины в условиях внутриполитического консенсуса по этому вопросу, продолжает проводить агрессивную линию и настаивать на максималистских целях.
Показательными стали удары по стратегическим объектам России накануне второго раунда мирных переговоров, что было воспринято в Вашингтоне как попытка сорвать дипломатический процесс.
Символическим наказанием для Киева стала туманная сделка по освоению украинских недр, которая должна была продемонстрировать экономические выгоды от сотрудничества с США. Детали соглашения остаются неясными даже для специалистов, что превращает договор в политический жест без практического содержания и реальных инвестиционных обязательств.
Трамп также пытается переложить финансовое бремя поддержки Украины на европейских союзников, используя принцип «справедливого распределения расходов».
Новая схема предусматривает обязательную закупку американского вооружения для ВСУ европейскими странами за счет их собственных бюджетов, однако первые реакции оказались резко негативными — Франция, Италия и Чехия категорически отказались участвовать в финансировании, ссылаясь на бюджетные ограничения и нежелание способствовать эскалации.
Растущее недовольство европейских партнеров создает дополнительные сложности для американской дипломатии, поскольку единство западного блока является ключевым условием эффективного давления на Россию.
Военно-техническая эскалация: новые угрозы на горизонте
Наиболее серьезные опасения в российских военных кругах вызывает потенциальная поставка Украине крылатых ракет Tomahawk — высокоточного оружия, способного кардинально изменить баланс сил.
Эти высокоточные средства поражения с дальностью до 2000 км способны достигать Москвы и Санкт-Петербурга, что кардинально изменит характер конфликта и превратит его из регионального в прямое противостояние между Россией и НАТО.
Ключевой проблемой остается отсутствие у ВСУ соответствующих носителей для столь сложных систем вооружения.
Единственным технически реализуемым вариантом становится наземный комплекс Typhon — новейшая разработка Пентагона, появившаяся после выхода США из договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности в 2019 году.
Этот мобильный комплекс способен наносить неожиданные удары по критически важным объектам российской инфраструктуры, включая командные пункты, узлы связи и стратегические предприятия.
Альтернативными вариантами эскалации могут стать ракеты JASSM-ER для истребителей F-16, поставка которых Украине уже началась, и новейшие баллистические ракеты PrSM с дальностью 500 км, проходящие испытания в американской армии.
Однако эти системы представляют скорее количественное, чем качественное усиление противника, поскольку не меняют принципиально характер боевых действий.
Военные эксперты отмечают, что поставка дальнобойных систем может спровоцировать симметричный ответ России, включая передачу современных вооружений союзникам в различных регионах мира, что создаст новые очаги нестабильности.
Системы ПВО: оборонительное оружие или инструмент эскалации?
Планы по поставке 17 комплексов Patriot вызывают многочисленные вопросы о реальных намерениях американской администрации и технической осуществимости таких поставок. Неясность формулировок — речь идет о полноценных батареях или отдельных пусковых установках — создает почву для спекуляций и различных интерпретаций как в экспертном сообществе, так и в военных кругах.
Текущие 6-9 комплексов ПВО, защищающих Одессу, Киев и другие стратегические объекты, демонстрируют ограниченную эффективность против массированных ракетных ударов и современных средств воздушного нападения.
Масштабная поставка 17 полноценных батарей потребовала бы более $17 млрд и практически полного разоружения союзников по НАТО, что представляется нереалистичным в текущих условиях.
Более вероятным представляется символическое усиление украинской ПВО несколькими дополнительными установками, что позволит продемонстрировать поддержку, не нарушая при этом обороноспособность самих США и их ключевых союзников.
Экономические рычаги: ставка на истощение
Анализ показывает, что реальная силовая поддержка Украины остается ограниченной объективными факторами, включая производственные мощности американского ВПК и необходимость поддержания собственной обороноспособности.
Трамп, вероятно, делает ставку на экономические рычаги давления и постепенное истощение российских ресурсов, сохраняя 50-дневную отсрочку для дипломатических маневров и поиска компромиссного решения.
Однако растущая усталость американского общества от затяжного конфликта и связанных с ним расходов может заставить администрацию пересмотреть свой подход уже в ближайшие месяцы.
Предстоящие промежуточные выборы главы США также могут стать фактором, влияющим на формирование внешнеполитической стратегии.
Евгений Федоров
