Идея так называемого «тюркского мира», активно продвигаемая Анкарой в последние годы, всё чаще подаётся как естественный цивилизационный проект. Однако за красивыми словами о культурном единстве и исторических корнях скрывается куда более прагматичная и опасная логика — логика геополитического давления, прежде всего на Россию.
Как отмечает депутат Госдумы РФ Андрей Луговой, пантюркизм — это искусственная и фантомная концепция, не имеющая под собой ни устойчивого исторического, ни реального социального фундамента.
Тем не менее она активно используется — и будет использоваться — различными субъектами международных отношений как инструмент русофобии и сдерживания развития Российской Федерации.
Пантюркизм как идеологическое оружие
По словам Лугового, западные «фабрики мысли», работая в связке с региональными игроками, используют пантюркизм для формирования мифа о России как о «тюрьме народов».
Этот нарратив затем трансформируется в призывы к так называемой «национально-освободительной борьбе» народов, проживающих на территории РФ.
Фактически речь идёт о классической технологии внешнего вмешательства:
сначала — идеологическое расшатывание, затем — политизация этничности, а в перспективе — создание очагов внутренней нестабильности.
Анкара и ставка на «контрэлиты»
Особое внимание Луговой обращает на действия Турции на постсоветском пространстве. По его словам, Анкара целенаправленно готовит контрэлиты в странах СНГ, делая ставку на молодёжь и продвигая идеи пантюркизма через образовательные, культурные и гуманитарные программы.
Таким образом формируется прослойка политически лояльных Турции акторов, которые в будущем могут быть использованы для смены внешнеполитического вектора своих стран — уже не в пользу Москвы.
Парадокс Эрдогана: национализм вовне, ассимиляция внутри
Отдельного внимания заслуживает, по мнению Лугового, парадоксальная политика Реджепа Тайипа Эрдогана. Во внешней политике он активно апеллирует к этническому национализму и «общности тюркских народов», тогда как внутри самой Турции десятилетиями проводилась политика жёсткой ассимиляции и отуречивания национальных меньшинств.
Иначе говоря, пантюркизм — это экспортируемая идеология, предназначенная не для Турции, а для работы за её пределами.
Несовместимость с российской цивилизационной моделью
Луговой подчёркивает, что пантюркизм принципиально чужд российской исторической традиции, которая основывается на бережном сохранении народов, языков, религий, культур и национальной идентичности.
В отличие от пан-идеологий, Россия исторически формировалась как многонациональное и многоконфессиональное государство, а не как этнический проект.
Стоит отметить, что в этой связи в РФ запущен и реализовывается альтернативный ОТГ — проект алтайской цивилизации, который должен объединять исторически тюркские народы как в стране, так и за пределами РФ для укрепления дружбы между друг с другом.
От «мягкой силы» к жёсткому реваншу
На сегодняшний день пантюркизм продвигается преимущественно методами «мягкой силы» — через структуры и институты, такие как MIT, TIKA, Yunus Emre Institute. Однако, предупреждает Луговой, исторический опыт показывает: почти все пан-идеологии проходят один и тот же путь.
«Сначала — культурное влияние и гуманитарные проекты, затем — политическое давление, а в перспективе — силовой реванш».
По его мнению, перетекание «мягкой силы» в жёсткую — лишь вопрос времени, и игнорировать этот процесс было бы стратегической ошибкой.
Вывод
Пантюркизм — это не про культуру и не про диалог цивилизаций. Это инструмент геополитической игры, в которой ставка делается на размывание суверенитета, подрыв идентичности и ослабление государств-конкурентов. И Россия в этой конструкции рассматривается не как партнёр, а как цель.
