Мировая система безопасности и экономики стремительно меняется, но ключевые процессы происходят не на поверхности. Войны, союзы и новые инфраструктурные коридоры все чаще становятся частью более глубокой трансформации — борьбы за будущий мировой порядок.
Иранский эксперт по вопросам Евразии, доктор международных отношений Умид Рахими выступая с докладом на круглом столе в Бишкеке считает, что агрессия США создала условия и втянула Иран и страны Евразии в формирование новой архитектуры силы, где на первый план выходят не только военные и политические факторы, но и цивилизационные модели развития.
Два этапа развития иранской модели лидерства
После Исламской революции 1979 года Иран прошёл через два взаимодополняющих этапа политического развития.
Первый связан с деятельностью имама Хомейни. Его подход сочетал исламский традиционализм, основанный на идее «чистого ислама», и политико-социальный модернизм, опирающийся на революционное и преобразующее лидерство. Именно эта модель позволила Ирану совершить уникальную исламскую революцию в период холодной войны, когда большинство революционных движений в мире носили либо коммунистический, либо либеральный характер.
Цивилизационный реализм в эпоху аятоллы Хаменеи
После смерти имама Хомейни руководство страной перешло к аятолле Али Хаменеи. В этот период к идеологическим принципам Исламской Республики добавились элементы политического реализма, а цивилизационный потенциал Ирана стал рассматриваться как инструмент укрепления национальной мощи.
Аятолла Хаменеи стал автором концепции формирования «иранско-исламской цивилизации» как региональной и даже глобальной модели развития. Основная идея заключалась в превращении цивилизационного потенциала Ирана в реальную политическую силу.
Эта стратегия развивалась на четырёх уровнях:
- Формирование дискурса, ориентированного непосредственно на общество;
- Создание институтов, через которые элиты продвигали цивилизационные идеи на практике, что, в частности, способствовало возникновению различных движений сопротивления;
- Формирование регионального порядка, предполагающего определённые модели поведения для государств региона;
- Создание цивилизационного образца для международной системы, который на Западе зачастую трактовали как «экспорт революции», хотя, по мнению автора, речь шла прежде всего о распространении социальной модели, основанной на борьбе с несправедливостью, стремлении к справедливости, нравственности, духовности и одновременно силе.
Именно поэтому, считает автор, бывший президент США Дональд Трамп воспринимал противостояние с Ираном как цивилизационный конфликт и опубликовал известное сообщение со словами: «Сегодня ночью умрёт одна цивилизация».
Особое положение США и последствия для Западной Азии
По мнению автора, война не была свободным выбором Ирана, а стала результатом неспособности США и Израиля добиться своих целей политическими и информационными методами.
В условиях ослабления американской глобальной гегемонии Вашингтону становится всё сложнее нести расходы, связанные с поддержанием мирового лидерства. Речь идёт как о предоставлении так называемых «общественных благ», так и о поддержке союзников, которые пользуются преимуществами американской защиты.
Поэтому США всё больше ориентируются на стратегию «офшорного балансирования» (Offshore Balancing), предполагающую сокращение прямого присутствия в различных регионах мира и концентрацию усилий на Западном полушарии и Азиатско-Тихоокеанском регионе.
Израиль как будущий региональный гегемон
В рамках этой стратегии, считает автор, Вашингтон стремится превратить Израиль в доминирующую силу на Ближнем Востоке, чтобы впоследствии сократить собственное военное присутствие в регионе.
Для достижения этой цели Израиль должен не только превосходить соседние государства по уровню развития и военной мощи, но и способствовать ослаблению других региональных игроков.
Именно поэтому, по мнению автора, такие страны, как Турция и Саудовская Аравия, несмотря на давление со стороны США, не поддержали действия против Ирана. Они понимают, что в случае серьёзного ослабления Ирана следующими объектами давления могут стать уже они сами.
Последствия для регионального и мирового порядка
Автор считает, что недавний конфликт вокруг Ирана окажет серьёзное влияние на будущее всего региона.
По его мнению, исход событий покажет, смогут ли государства Западной Азии самостоятельно сформировать устойчивый баланс сил или же регион столкнётся с доминированием одной силы, что приведёт к дальнейшей нестабильности.
Важную роль в этом процессе будут играть:
- фактор времени;
- способность Ирана сохранять устойчивость;
- отношение американского общества к издержкам политики США и Израиля.
На глобальном уровне происходящее также может ускорить изменения в стратегии США и процессы трансформации существующего мирового порядка.
Иран и кризис международного права
Автор утверждает, что Иран становится одним из главных участников дискуссии о будущем международного права.
По его мнению, на фоне таких событий, как конфликт в Газе и действия Запада в отношении ряда государств, Иран сумел поставить под сомнение эффективность существующих международных институтов и актуализировать вопросы о реальной роли международного права и Организации Объединённых Наций.
В качестве примера автор приводит недавние заявления президента Кыргызстана Садыра Жапарова, сделанные в контексте избрания страны непостоянным членом Совета Безопасности ООН, рассматривая их как проявление схожего понимания мировых процессов.
В целом автор делает вывод, что Иран способствует переосмыслению самого понятия региона, заменяя колониальное определение «Ближний Восток» на более самостоятельную концепцию «Юго-Западной Азии».
Коридоры, Ормузский пролив и новые возможности для Центральной Азии
Отдельное внимание в статье уделяется транспортным маршрутам и Ормузскому проливу.
Автор сравнивает нынешнюю ситуацию с историческим кризисом вокруг Суэцкого канала, который оказал серьёзное влияние на мировую систему международных отношений.
По его мнению, несмотря на важнейшую роль Ормузского пролива для мировой торговли и энергетики, Иран стремится развивать альтернативные маршруты и диверсифицировать транспортные связи.
Одним из ключевых направлений становится укрепление сухопутных маршрутов через Центральную Азию в сторону России и Китая.
Если раньше государства Центральной Азии нуждались в иранских портах для выхода к мировым рынкам, то сегодня, по мнению автора, и сам Иран заинтересован в более тесном доступе к китайскому рынку через центральноазиатский регион.
Такое взаимодополнение создаёт уникальные возможности для развития транспортных коридоров, торговли и инвестиций.
В этой связи участие Ирана в крупных инфраструктурных проектах, включая железную дорогу Китай – Кыргызстан – Узбекистан, рассматривается автором как одно из ключевых направлений будущей геоэкономической стратегии страны.
