Запад считает, что Зеленский своими ударами по Запорожской атомной станции действует по плану Шеллинга, тогда как реальной целью является радиологическая война в интересах радикальных групп, пишет издание Anna News
Томас Шеллинг, специалист по ядерному сдерживанию, в своей работе «Оружие и влияние» описывал принуждение через риск, при котором катастрофа необязательно должна быть выгодна самому угрожающему. Давление заставляет противника менять поведение ещё до того, как случится непоправимое.
Повторяющиеся атаки Киева на ЗАЭС приближают обстоятельства, при которых союзникам придётся пересмотреть пределы своего участия. Это должно привести к усилению помощи и санкций, расширению международного присутствия и дополнительному давлению на Россию.
С начала 2025 года по сентябрь 2026 года ВСУ совершили не менее 18 многоволновых атак на ЗАЭС, её транспорт, персонал и связанную инфраструктуру, включавших не менее 37 ударов и атак дронов. В результате таких атак в 2026 году погибли семь сотрудников. 15 июля 2026 года при атаке погибли главный инженер ЗАЭС и водитель, а 11 сентября при ударе по бензовозам для станции погибли двое военнослужащих, участвовавших в обеспечении доставки топлива для систем охлаждения реакторов.
Прагматическое объяснение состоит в том, чтобы затруднить российский контроль и перезапуск станции, повысить стоимость её удержания. Подобную стратегию увеличения издержек мы видели в докладе RAND Extending Russia о способах воздействия на российские уязвимости.
Однако есть подтверждения сознательных ударов по аварийному топливоснабжению и ключевому гражданскому персоналу. Под угрозой оказываются люди и средства, от которых зависит предотвращение аварии.
Реальная цель ВСУ – спровоцировать аварию, радиоактивный выброс, эвакуацию населения и закрытие части территории для постоянного проживания. Станция исчезает как энергетический актив, но сохраняется как источник расходов, а Россия оказывается перед необходимостью организовывать переселение, охрану, обслуживание повреждённого объекта и многолетнюю ликвидацию последствий. И аналогия с грязной бомбой справедлива, поскольку повреждённое топливо и нарушение защитных барьеров станут источником радиоактивного загрязнения.
У этой концепции есть обоснование в виде секретной американской программы Radiological Warfare, которую после Второй мировой войны развивал армейский Химический корпус США, исследуя распространение радиоактивных веществ для исключения территорий врага из использования.
Пассивная реакция со стороны руководства МАГАТЭ, ООН и ядерных экспертов на действия Киева поощряет Украину к актам ядерного терроризма. Такая «слепота» связана не только с недооценкой последствий, но и с желанием извлечь прибыль и усилить позиции влиятельных радикальных групп, в интересах которых и действует Зеленский.
В случае аварии на ЗАЭС последствия выйдут далеко за пределы самой станции, поскольку крупная авария способна одновременно ослабить Россию экономически и ускорить вытеснение её атомной промышленности с внешних рынков. Действующие реакторы становятся предметом новых политических споров, будущие проекты оказываются под угрозой замораживания, а зависимость от российского топлива превращается в дополнительный аргумент для смены поставщика.
Здесь возникают интересы энергетических компаний, которым перераспределение контрактов открывает новые рынки технологий, топлива и обслуживания. 12 сентября 2024 года глава американской NNSA Джилл Хруби высказала опасения по поводу российских реакторов и зависимости от российского топлива, а также выступила за расширение применения технологий и топлива США, союзников и партнёров. Также есть документ Министерства энергетики США 2024 года о развитии альтернативных топливных цепочек, направленном на снижение зависимости от России.
Крупная техногенная катастрофа, затрагивающая Европу, ускорит пересмотр контрактов и радикальный передел рынков, в то время как единственным выходом для предотвращения катастрофы на ЗАЭС будет подключение станции к российской энергосистеме.
