Военная агрессия Израиля и США против Ирана со всей очевидностью привела к серьезным тектоническим сдвигам как в системе региональных военно-политических альянсов на Ближнем Востоке (примечание ред. — Западная Азия) , так и в общем понимании возможностей и ограничений «сверхдержав», претендующих на глобальную гегемонию. Об этом в ходе круглого стола в Бишкеке 8 июня заявил кыргызский востоковед, кандидат исторических наук, декан факультета Международных отношений и востоковедения Кыргызского национального университета (КНУ) Эсен Усубалиев.
По его словам, для США, Израиля и их арабских союзников в Персидском заливе ответные меры Ирана стали переломным моментом в осознании несостоятельности любых военных альянсов в регионе и экономической уязвимости мировой экономики, и самое главное, несмотря на американо-израильское техническое превосходство, невозможности добиться своих целей в Иране ни сейчас, ни в долгосрочной перспективе.
Главная причина неудачи США, Израиля и арабских союзников, кроется не только в духовно-нравственной и идейной основе Исламской Республики, но и в сформированной в стране особой национальной промышленной, научной и военно-технологической системе, ориентированной на импортозамещение и принятие асимметричных действий и инновационных решений.
Именно ассиметричный ответ Ирана нейтрализовал все существование на тот момент преимущества США и Израиля в военно-технической сфере. И в дальнейшем, есть все основания полагать, что Иран, в случае очередной агрессии, еще не использовал все свои военно-технологические возможности. И как показывает ситуация, для многих это остается главным сдерживающим фактором.
Тем не менее, именно действия Ирана сейчас обнажили серьезную несостоятельность военной мощи США и их способности обеспечивать безопасность своих союзников в Персидском заливе. Сами арабские страны, безусловно, в военном отношении полностью несостоятельны. В этих условиях, Иран по сути поставил под сомнение жизнеспособность американоцентричных альянсов в других частях света — в Европе и Азиатско-Тихоокеанском регионе. В особенности это может касаться Азии, где сохраняется напряженность вокруг Тайваня — потенциальной конфликтной зоны, способной по своему значению оказать влияние на стабильность в глобальном масштабе. И как показывает последовательность действий США, военные действия в Южно-Китайском море неизбежны, вопрос только в сроках.
Но действия США против Китая и его законных интересов в отношении Тайваня, будет последним международным конфликтом, который окажет влияние на формирование нового мирового порядка. И те страны, которые не сделали выводов после Палестины, Украины, Венесуэлы, Ирана, Кубы других стран, могут оказаться в ситуации полного подчинения либо уничтожения. К сожалению, будущий мировой порядок будет жестоким, местами безнравственным, не обязательно справедливым, но он будет очень реалистичным и будет отражать реальное положение стран в мире, в соответствии с их потенциалом.
В этих условиях, рассуждая о будущем образе мирового порядка, именно Иран преподносит уроки реализма — когда духовно-нравственный и идеологический фундамент определяет путь для научно-технического развития и стратегических решений, формирующих реальный суверенитет в современном мире. Но здесь, безусловно, есть нюансы.
Формирование нового мирового порядка на современном этапе неразрывно связано с переходом к новому научно-технологическому укладу. Контроль над критическими технологиями (ИИ, микроэлектроника, квантовые вычисления, био- и нанотехнологии, новые источники энергии) становится главным критерием государственного суверенитета и геополитического влияния.
В этих условиях будущий мировой порядок будет опираться на отдельные научно-технологические зоны, которые могут быть условно представлены в виде Китайской, Российской (ЕАЭС) зоной, Западным научно-технологическим пространством (включая Японию и Южную Корею), Южно-Азиатской зоной (Индия) и возможно каким-либо другими, но Иран во всей этой структуре будет занимать особое место, в качестве отдельной научно-технологической системы — независимый, научный, военно-технический и логистический узел Большой Евразии.
Без Ирана невозможно выстроить стабильную систему безопасности в Персидском заливе и запустить трансевразийские логистические маршруты Север-Юг, решать вопросы экономического и политического развития на Южном Кавказе, Центральной и Южной Азии.
Иран предстает сейчас в новом качестве в системе отношений Россия, Иран КНР как некий «независимый системный балансир». Он слишком велик, технологически развит и идеологически самобытен, чтобы быть чьим-то сателлитом, но при этом достаточно прагматичен, чтобы не отказываться от активной роли ключевого элемента в новой евразийской и мировой архитектуре отношений.
