Мировая система безопасности переживает период глубокой трансформации. Старые механизмы, сформированные после окончания холодной войны, все чаще демонстрируют ограниченную эффективность, а государства Евразии пытаются найти новые форматы взаимодействия, способные обеспечить стабильность в условиях растущей геополитической турбулентности.
Именно этим вопросам были посвящены две крупные международные площадки, состоявшиеся в последние недели: Центральноазиатская конференция Валдайского клуба в Геленджике и Международная встреча высоких представителей по вопросам безопасности в Москве.
Участник обеих дискуссий, кыргызский экономист, эксперт Валдайского клуба Кубат Рахимов на круглом столе в Бишкеке посвященному «Идеям сопротивления и созданию справедливого мирового порядка: от имама Хомейни до мученика Хаменеи» представил концепцию, которая уже вызвала интерес в экспертных кругах Евразии. Речь идет о так называемой «денатификации» Турции — постепенном выходе Анкары из военной структуры НАТО.
По мнению эксперта, эта тема напрямую связана не только с будущим Турции, но и с архитектурой безопасности всего евразийского пространства — от Китая и России до Ирана и государств Центральной Азии.
Турция между Востоком и Западом
На протяжении более семи десятилетий Турция остается одним из ключевых членов НАТО. Однако в последние годы Анкара все чаще демонстрирует стремление к самостоятельной внешней политике.
Развитие собственного военно-промышленного комплекса, производство беспилотников Bayraktar, укрепление позиций компании ASELSAN, активное участие в работе Организации тюркских государств, а также регулярные разногласия с союзниками по НАТО свидетельствуют о том, что Турция постепенно стремится к большей автономии.
По мнению Рахимова, этот процесс уже происходит де-факто. «Денатификация отвечает прежде всего интересам самой Турции», — считает эксперт.
Он обращает внимание на то, что членство в НАТО одновременно открывает для Анкары определенные возможности и накладывает серьезные ограничения. Особенно это касается взаимодействия с государствами Евразии, для которых присутствие Турции в военном блоке остается фактором недоверия.
Урок генерала де Голля
Одним из ключевых аргументов сторонников подобной концепции является исторический прецедент Франции.
В 1966 году президент Франции Шарль де Голль вывел страну из военной структуры НАТО, сохранив при этом политическое членство в альянсе. В таком статусе Париж находился более четырех десятилетий — до возвращения в интегрированные военные структуры НАТО по решению президента Николя Саркози в 2009 году.
Для сторонников концепции денатификации это доказательство того, что подобный шаг не является чем-то беспрецедентным.
Французский опыт показывает, что государство может проводить самостоятельную оборонную политику, сохраняя собственные национальные интересы и одновременно поддерживая отношения с западными партнерами.
Почему этот вопрос важен для Ирана
Особое внимание в концепции Рахимова уделяется иранскому фактору.
Турция остается единственной страной НАТО, имеющей прямую сухопутную границу с Ираном. Кроме того, на территории Турции расположена авиабаза Инджирлик, где, по данным западных аналитических центров, размещаются американские ядерные боеприпасы.
С точки зрения сторонников новой концепции безопасности, снижение военного присутствия НАТО в непосредственной близости от иранских границ отвечало бы интересам Тегерана.
В более широком контексте это также совпадает с подходами России, Китая и ряда государств Шанхайской организации сотрудничества, выступающих за снижение военно-блокового противостояния в Евразии.
Исламская солидарность как фактор геополитики
Отдельный акцент эксперт делает на роли исламской идентичности в современной турецкой политике.
По его мнению, события последних лет показали, что руководство Турции все чаще учитывает настроения мусульманского мира при принятии внешнеполитических решений.
Это особенно проявилось в период обострения ситуации на Ближнем Востоке (прим. ред — Западная Азия), когда Анкара предпочла избегать прямой конфронтации с исламскими государствами, несмотря на обязательства внутри западных союзов.
По мнению Рахимова, данный фактор становится важным элементом будущей внешнеполитической стратегии Турции и способен оказывать влияние на ее долгосрочные отношения с НАТО.
Кыргызстан получил редкий дипломатический шанс
Особое место в выступлении эксперта заняла тема избрания Кыргызстана непостоянным членом Совета Безопасности ООН на 2027–2028 годы.
По его словам, для республики открывается уникальное двухлетнее окно возможностей.
Кыргызстан получает возможность не только участвовать в принятии важнейших международных решений, но и выступать инициатором собственных концепций и дискуссий по вопросам международной безопасности.
Рахимов считает, что Бишкек способен предложить площадку для обсуждения принципов неделимой безопасности, многополярности и новой евразийской архитектуры международных отношений.
В этом контексте концепция денатификации Турции рассматривается им как один из возможных элементов более широкой дискуссии о будущем системы безопасности на пространстве Большой Евразии.
Мешхед как новый центр евразийского диалога
Еще одной инициативой стало предложение провести в иранском городе Мешхед международную конференцию по вопросам безопасности.
По замыслу автора идеи, новая площадка должна объединить экспертов и политиков из Ирана, государств Центральной Азии, России, Южной Азии и других стран региона.
Главным предметом обсуждения может стать стратегический треугольник «Иран — Центральная Азия — Южная Азия», включая ситуацию в Афганистане и Пакистане.
По мнению эксперта, сегодня именно этот регион остается одним из ключевых узлов мировой безопасности, однако существующие международные механизмы пока не охватывают весь комплекс проблем в полном объеме.
Если проект будет реализован, Мешхед может превратиться в постоянную площадку международного диалога.
Рахимов предлагает символическую формулу «трех М» — Мюнхен, Минск и Мешхед, где каждая из конференций будет представлять собственный взгляд на вопросы глобальной безопасности.
Большая Евразия 2.0
За дискуссией о Турции фактически скрывается более масштабный вопрос — формирование новой модели евразийского взаимодействия.
Концепция «Большой Евразии 2.0», которую эксперт намерен представить в дальнейшем, предполагает более тесное сотрудничество государств Центральной Азии, России, Китая, Ирана и Южной Азии в сфере экономики, транспорта, энергетики и безопасности.
На фоне ускоряющегося перехода к многополярному миру подобные идеи все чаще становятся предметом экспертных обсуждений.
Вопрос заключается уже не в том, будет ли меняться архитектура международных отношений, а в том, какие государства смогут предложить собственное видение будущего и занять в новой системе достойное место.
Для Кыргызстана, получившего место в Совете Безопасности ООН, такой шанс появляется впервые за многие годы.
