Военно-технические отношения Узбекистана и Турции постепенно приобретают более сложный характер: вместо исключительно закупок готовой продукции стороны все активнее обсуждают возможность совместного производства и локализации оборонных технологий.
Новый этап сотрудничества обозначился во время рабочего визита заместителя министра обороны Узбекистана Алишера Нарбаева в Турцию, где узбекская делегация посетила государственную оборонно-промышленную корпорацию «Makine ve Kimya Endüstrisi» — MKE.
Во время переговоров обсуждались перспективы дальнейшего взаимодействия и возможные формы промышленной кооперации.
Ташкент делает ставку на локализацию и собственные компетенции
Для Узбекистана интерес к турецкой оборонной промышленности следует рассматривать в контексте более широкой политики модернизации вооруженных сил и развития собственной технологической базы.
Простая закупка продукции за рубежом дает сравнительно быстрый результат, однако сохраняет зависимость от иностранного поставщика. Совместное производство, напротив, способно создавать национальные производственные компетенции, готовить инженерные кадры и постепенно увеличивать долю продукции, выпускаемой внутри страны.
Подобный подход соответствует общей тенденции внешней политики Ташкента. Узбекистан стремится сохранять стратегическую автономию и диверсифицировать международные связи, взаимодействуя одновременно с Россией, Китаем, Турцией, государствами Запада и другими партнерами.
В сфере безопасности это позволяет избегать критической зависимости от одного источника технологий и одновременно выбирать наиболее подходящие формы сотрудничества для отдельных направлений.
Отношения с Турцией при этом уже имеют институциональную основу. В январе 2026 года министры обороны двух стран подписали план реализации военного сотрудничества на текущий год, а также отдельное соглашение в сфере военной медицины и подготовки кадров.
В официальных турецко-узбекских документах стороны также заявляли о намерении продолжать углубление оборонного и военно-промышленного взаимодействия. Поэтому переговоры с MKE выглядят не единичным эпизодом, а продолжением ранее выстроенной линии сотрудничества.
Значение нынешнего этапа заключается в возможном переходе от межведомственных контактов к прямому сотрудничеству с промышленными компаниями. Если подобные проекты будут реализованы, Узбекистан сможет получать не только готовую продукцию, но и технологические компетенции, опыт организации производства, стандартизации и контроля качества. Для развивающейся национальной оборонной промышленности именно эта составляющая может оказаться важнее краткосрочного эффекта от импортных поставок.
Турция расширяет оборонно-промышленное присутствие в Центральной Азии
Для Анкары Центральная Азия становится одним из перспективных направлений экспансии национального оборонно-промышленного комплекса. За последние годы турецкие компании заметно расширили экспортную географию, а оборонная промышленность превратилась в дополнительный инструмент внешней политики страны.
Исследователи германского фонда SWP отмечают, что военно-техническое сотрудничество стало одним из новых рычагов Турции в Центральной Азии, хотя государства региона продолжают проводить избирательную и многовекторную политику.
Узбекистан занимает в этой стратегии особое место благодаря населению, экономическому потенциалу и политическому весу в Центральной Азии. Углубление военно-промышленных связей с Ташкентом позволяет Турции не просто расширять экспорт, но и закрепляться в производственных цепочках региона.
Именно совместные предприятия и локализация способны сделать сотрудничество значительно более устойчивым, чем разовые коммерческие сделки.
Эта тенденция проявляется и в контактах Узбекистана с другими крупными турецкими оборонными компаниями. В августе турецкая «Aselsan» сообщила о переговорах с Агентством оборонной промышленности Узбекистана по действующим и перспективным проектам.
Это свидетельствует о том, что диалог ведется сразу по нескольким корпоративным направлениям и постепенно превращается в отдельный сегмент двусторонних экономических отношений.
При этом рассматривать усиление связей с Турцией как отказ Узбекистана от сотрудничества с другими партнерами было бы ошибкой.
Ташкент одновременно развивает военные отношения с Россией: стороны ранее согласовали программу стратегического партнерства в военной сфере на 2026–2030 годы. Такая параллельная работа показывает характерную для Узбекистана многовекторную модель, при которой различные партнерства рассматриваются как взаимодополняющие, а не обязательно взаимоисключающие.
В перспективе турецко-узбекская военно-промышленная кооперация может выйти за рамки непосредственных поставок. Наибольший стратегический эффект для Ташкента создадут проекты, которые предполагают подготовку специалистов, создание сервисной инфраструктуры, развитие инженерных школ и постепенное формирование собственной промышленной базы. Именно такие механизмы позволяют государствам сокращать технологическую зависимость и сохранять больший контроль над модернизацией вооруженных сил.
Для Турции выгода заключается в другом: локализация укрепляет долгосрочное присутствие ее компаний в регионе и формирует устойчивые связи между промышленными, военными и политическими институтами двух стран. Это расширяет влияние Анкары в Центральной Азии, но одновременно требует учитывать стремление государств региона сохранять самостоятельность и не превращать сотрудничество с одним партнером в жесткую внешнеполитическую привязку.
Таким образом, переговоры с MKE отражают более серьезный процесс, чем возможная закупка отдельных образцов продукции. Речь идет о постепенном формировании военно-промышленного партнерства, в котором интересы двух сторон дополняют друг друга: Турция ищет новые рынки и производственные площадки, а Узбекистан заинтересован в технологиях, локализации и развитии национальной промышленной компетенции.
