Если взглянуть на последние несколько десятилетий, становится очевидно, что игра с картой прокси-группировок и использование негосударственных вооруженных формирований — это старая и проверенная стратегия во внешней политике Исламабада. Начиная с эпохи советской войны в Афганистане в 1980-х годах, когда Пакистан превратился в главный центр оснащения и руководства моджахедами, и вплоть до сегодняшнего дня армия и разведывательные службы этой страны всегда пытались управлять процессами у соседей с помощью неформальных силовых инструментов, анализирует информационное агентство «Tasnim».
Однако недавние разоблачительные публикации The New York Times о тайных встречах высокопоставленных представителей пакистанской разведки с лидерами вооруженных групп, оппозиционных Кабулу, показывают, что аппарат принятия решений в Исламабаде в очередной раз обратился к той же старой и провальной рецептуре.
Этот новый подход применяется в условиях, когда предупреждения экспертов — таких как Ибрагим Бахис из Международной кризисной группы (ICG) и даже Залмай Халилзад — свидетельствуют о формировании опасного и непредсказуемого опосредованного (прокси) противостояния. Главный вопрос заключается в следующем: почему Исламабад в последние месяцы снова перешел к вооружению и укреплению противников Кабула? Ответ следует искать в структурных неудачах и глубоких внутренних кризисах самого Пакистана.
Сегодня Пакистан сталкивается на своей территории с беспрецедентными волнами небезопасности. Рост смертоносных атак «Техрик-е Талибан Пакистан» (ТТП) в провинциях Хайбер-Пахтунхва и Белуджистан, а также гибель более семисот гражданских лиц за последние месяцы указывают на тяжелейший тупик в сфере безопасности для армии страны.
В такой ситуации высшие чиновники Исламабада вместо выявления корневых причин внутренних проблем и концентрации на собственных обязанностях по обеспечению безопасности выбрали самый простой путь — проекцию проблем вовне и поиск виновных среди соседей.
Как отметил представитель правительства Талибана Забихулла Муджахид, обвинение соседей и растрата финансовых ресурсов на проекты по дестабилизации — это лишь попытка уйти от ответственности, обмануть общественное мнение и отвлечь внимание от фундаментальных слабостей структуры безопасности Пакистана.
Однако крайне важный и упускаемый из виду момент — это оценка рациональности данной стратегии. Обладают ли вооруженные оппозиционеры, на которых сегодня делает ставку Пакистан, необходимым потенциалом, легитимностью и возможностями для управления Афганистаном или создания реальной политической альтернативы?
Реалистичный взгляд на политическую географию Афганистана показывает, что эти разрозненные группы находятся на бесконечно далеком расстоянии от создания сплоченной структуры, способной управлять государством. Следовательно, реальная цель пакистанской армии при игре этими картами заключается вовсе не в «замене власти» или установлении стабильности в Афганистане, а исключительно в попытке создать контролируемый анархический хаос, заниматься дипломатическим шантажом и оказывать давление на Кабул.
Небезопасность на границах Ирана и заявления о посредничестве
Однако опасные грани этой политики не ограничиваются лишь «линией Дюранда» и напрямую бьют по безопасности других соседей, особенно Исламской Республики Иран. На протяжении многих лет пакистанская провинция Белуджистан оставалась безопасным «задним двором» для террористических и сепаратистских группировок, таких как «Джайш аль-Адль» («Джайш аль-Зульм»).
Эти группировки, пользуясь слабостью или попустительством армии и спецслужб Пакистана, нашли на его территории убежище и оперативную базу, периодически пересекая границу для совершения преступлений и терактов в иранской провинции Систан и Белуджистан.
Повторный запуск прокси-фронтов и создание нестабильности на афгано-пакистанской границе со стороны Исламабада создает еще более благоприятное пространство для маневра и дыхания этих террористических групп на границах Ирана.
Двуличие дипломатического поведения Исламабада становится еще более явным, если сопоставить его с международными маневрами страны. В то время как Пакистан пытается продемонстрировать образ ответственного и стабильного мирового игрока, подчеркивая свою роль посредника между Ираном и США или апеллируя к соглашениям вроде Мекканского пакта, на практике он придерживается абсолютно двойственного и недостойного доверия подхода, дестабилизируя восточные границы Ирана и Афганистана и играя картой вооруженных группировок.
Игра на нескольких фронтах дестабилизации — с одной стороны, вооружение оппозиционеров Кабула, а с другой — бездействие или использование террористических групп на границе с Ираном — доказывает, что Исламабад ускоряет раздувание трансграничного пожара. Эти авантюры в сфере безопасности полностью сводят на нет все региональные усилия и посреднические инициативы — от Пекинских встреч до Московских саммитов — и подвергают огромным рискам жизненно важные транзитные артерии, такие как порт Чабахар.
Тем не менее, новый подход Исламабада — это повторение исторической ошибки. Опыт последних десятилетий доказал, что игры с огнем через прокси-структуры и предоставление убежища вооруженным группам в доме соседа рано или поздно ударят по самому Пакистану.
Исламабад должен понять, что концепция «стратегической глубины» больше не достигается вооружением группировок, а выходом из глубоких внутренних кризисов является не бегство вперед через дестабилизацию границ соседей, а признание существующих реалий, ответственное отношение к границам и искреннее возвращение на путь дипломатии.
