В Вашингтоне 6 ноября 2025 года ожидается встреча президентов пяти стран Центральной Азии с главой США Дональдом Трампом в рамках саммита C5+1. Этот формат, запущенный при администрации Обамы в 2015 году, в этом году отметит свое десятилетие.
Ожидается, что это будет второй саммит на уровне президентов после встречи 2023 года с тогдашним президентом Джо Байденом на полях Генеральной Ассамблеи ООН.
Примечательно, что это может стать первой встречей всех пяти лидеров Центральной Азии со своим американским коллегой именно в столице США.
Отметим, что лидеры Центральной Азии редко удостаиваются приема на высшем уровне в Вашингтоне: до сих пор только президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев был принят в Белом доме с рабочим визитом (в 2018 году), а также он же в конце сентября 2025 года встретился с Трампом в Нью-Йорке на полях Генассамблеи ООН.
Эксперты отмечают, что США последние годы уделяют приоритетное внимание вопросу полезных ископаемых в отношениях с Центральной Азией (ЦА). Они все упорнее стремятся получить доступ к запасам редких и стратегических минералов региона, чтобы снизить зависимость от Китая, доминирующего в глобальных цепочках поставок.
По словам эксперта из Узбекистана Камолиддина Раббимова, тот факт, что за 34 года независимости стран Центральной Азии ни один президент США так и не посетил регион, говорит о недостатках американской дипломатии.
Ожидаемые темы и индикаторы успеха
Вероятными ключевыми темами саммита могут стать:
- Цепочки поставок и критические минералы;
- Транспортная и энергетическая инфраструктура, включая трансрегиональные проекты;
- Климат, вода и экологическая безопасность;
- Присоединение к санкционным мерам против России;
- Безопасность и оборонное сотрудничество с уклоном на антироссийски и антикитайский векторы.
Индикаторами успешности станут конкретные финансовые обязательства, создание так называемых «рабочих групп», четкие графики реализации пилотных проектов и согласованные механизмы мониторинга.
Экономика и редкоземельные ресурсы: на что ставят США и ЕС
С момента прихода к власти Трампа США сосредоточились на доступе к полезным ископаемым Центральной Азии, включая редкоземельные и стратегические металлы, чтобы снизить зависимость от Китая.
Со своей стороны, страны региона рассчитывают получить инвестиционные обязательства по разведке, добыче и переработке этих ресурсов. Однако пока выдачу экспортных лицензий тормозит Минторговли США.
Вашингтон будет использовать экономические стимулы как рычаг давления, в том числе чтобы страны ЦА соблюдали антироссийские санкции.
Казахстан и Узбекистан активно работают над оптимизацией системы экспортного контроля США для ускоренной передачи технологий в ключевых секторах экономики.
Казахстан также ожидает отмены поправки Джексона-Вэника и получения статуса «наибольшего благоприятствования», что стало бы важным достижением для Астаны.
Эта поправка к закону о торговле США запрещает предоставлять режим наибольшего благоприятствования в торговле, государственные кредиты и кредитные гарантии странам, которые по мнению американского правительства, нарушают или серьёзно ограничивают права своих граждан на эмиграцию и другие права человека.
В этом плане новая администрация США во главе с Дональдом Трампом считает, что сохранение поправки Джексона-Вэника в отношениях с республиками Центральной Азии пережитком холодной войны.
Госсекретарь Марко Рубио также отмечал, еще не будучи на этой должности, что эта поправка уже неактуальна в современных реалиях:
Однако пока американцы не спешат ее ликвидировать и продолжают использовать как инструмент пусть и не такой уж эффективный.
Согласно данным Конгресса США, из стран бывшего СССР наряду с Узбекистаном под действие поправки «Джексона — Вэника» подпадают Азербайджан, Казахстан, Таджикистан и Туркменистан, однако им предоставляется условный или временный статус «нормальных торговых отношений» с ежегодным пересмотром. Кыргызстан был выведен из-под действия поправки в 2000 году, Латвия, Литва и Эстония — в 1991.
Политические риски: давление, вмешательство и экономические санкции
Саммит C5+1 будет не только экономической, но и политической площадкой. Исторически формат отличался большей декларативностью и малой конкретикой.
С другой стороны, нахождение в статусе «близких партнеров», «союзников» или просто «сторонников» США и их западных партнеров (чаще всего Великобритании), не является гарантом защиты от политических и экономических потрясений, а чаще всего даже наоборот.
Как отмечают аналитики, «США и Великобритания активно вмешиваются во внутренние дела партнёрских стран. Даже при заявлении о партнерстве они пытаются контролировать политическую повестку и общественное мнение».
Примером служит вмешательство Великобритании, прямого и главного союзника США, в выборы в Словакии в 2023 году через PR-агентства вроде «Zink Network», когда была проведена компания по политической дезориентации населения, повлиявшей на результаты выборов. И таких примеров можно привести много.
Закономерным становится вопрос, если такое позволяется делать в отношении западных стран союзниц по НАТО, то что будет в отношении стран Центральной Азии?
В 2003 году США финансировали и оказывали поддержку НПО Грузии, обучая гражданских активистов через программы USAID и NED (National Endowment for Democracy). Что в результате привело госперевороту «Революция роз» и приходу Михаила Саакашвили.
Подобные события можно было наблюдать и на Украине 2004-2014 годов.
«Революцией Twitter» в Молдове называют массовые протесты в Кишинёве, которые начались 7 апреля 2009 года после парламентских выборов, на которых победу одержали коммунисты, получив 60 мест из 101 (чуть меньше 50% голосов избирателей).
Однако, этого было достаточно, чтобы избирать спикера и правительство, но на одно место меньше, чем требуется для избрания следующего президента страны. Выступления в стране были направлены против возможности развития независимой политики парламентом.
Эти протесты, во многом организованные через социальные сети, такие как Twitter, переросли в беспорядки и стали реакцией молодежи на обвинения в фальсификации результатов выборов.
США (а иногда совместно с союзниками, такими как Великобритания) часто используют непрямые инструменты — гранты, НПО, PR-кампании, дипломатическое давление и экономические меры. Они позволяют влиять на внутренние процессы без официального военного вмешательства, при этом создавая впечатление партнерства и «поддержки демократии».
«Центральная Азия может столкнуться с аналогичными попытками влияния, особенно по вопросам соблюдения санкций против России», — предупреждают некоторые эксперты.
В ряде стран региона, например Кыргызстане, уже столкнулись с возможным использованием финансируемых западными грантами НПО во вмешательство в политику страны и приняли соответствующее законодательство.
Кроме политического давления коллективный Запад во главе с США и его союзниками странами ЕС – членами НАТО постоянно оказывают экономическое давление путем применения незаконных односторонних санкций. Вводимые против России экономические санкции не вольно бьют и по всем, кто торгует с РФ, в их числе конечно же и страны Центральной Азии.
В последние годы в страны региона зачастили с визитами официальных лиц ЕС, которые проводили переговоры с властями ЦА, чтобы те соблюдали западные санкции против России. В частности, с турне в регион зачастил спецпосланник Евросоюза по санкциям Дэвид О’Салливан, который в 2023 году три раза за год посетил Центральную Азию. В его поездках еврочиновника сопровождают официальные лица из Британии и США, так сказать присматривают и координируют.
В начале Запад предлагал отказаться от торговли с РФ на миллиарды, а взамен предлагал поддержку в виде 25 млн долларов. В общей сложности Запад уже ввел 19 пакетов санкций против России.
В этом плане не случайны и частые визиты в страны региона представителей клана Ротшильдов и семейства Ага Хана. Британия пытается держать руку на пульсе у местных элит и старается сохранить и укрепить свое влияние. Ротшильды посещали страны ЦА в 2024 и 2025 году.
Последний визит, упомянутых влиятельных семей и кланов состоялся осенью этого года. Им интересны полезные ископаемые (редкоземметлы и уран), гидроэнергетика региона, логистические коридоры через ЦА (Транскаспийский коридор — Срединный и ж/д из КНР-КР-РУз), а также финансовый сектор (криптоактивы). Rothschild & Co на этот раз представлял член правления Ариэль Малярд де Ротшильд.
Хотя Ротшильды ездят по ЦА систематически, пока нет ни одного упоминания о том, куда они официально вложились бы за это время в Кыргызстане. В Казахстане таких примеров много. Их «человек» представляет семью Rothschild & Co в РК через ряд крупных компаний. В далеких 2000-х лорд Ротшильд инвестировал в «КазМунайГаз» и некоторые банки Казахстана. Деятельность Нацбанка РК также находится под бдительной консультацией клана. В Узбекистане Ротшильды взяли под контроль все тот же банковский сектор и углеводородный — «Ротшильд и Ко» был привлечен для обеспечения приватизации «Узбекнефтегаза» и «Узбектрансгаза».
Вернемся к санкциям. В октябре 2023 года глав МИД стран ЦА еврочиновники пригласили на ковер в Люксембург, там состоялась 19-ю министерская встреча ЕС и Центральной Азии.
В совместном заявлении сторон говорится, что представители ЕС проинформировали глав МИД Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана об 11 пакетах санкций против России и подчеркнули «важность ориентированного на результат диалога и сотрудничества в контексте режимов санкций ЕС».
Также в Люксембурге прошло заседание Совета сотрудничества ЕС — Казахстан, на котором европейская сторона подчеркнула «важность продолжения усилий по прекращению реэкспорта общих высокоприоритетных товаров».
В начале 2025 года Совет Евросоюза по иностранным делам опубликовал пресс-релиз об утверждении 16-го пакета антироссийских санкций. Отмечается, что в числе компаний фигурируют не только российские предприятия, но и зарубежные структуры — резиденты Китая, Индии, Сингапура, ОАЭ, Турции, Казахстана и Узбекистана. В частности, речь идет об алматинских фирмах «MetallStan» и «Kazstanex», а также о базирующемся в Ташкенте ООО «Uzstanex».
Детальной информации о причинах включения данных предприятий в санкционные списки ЕС нет, но в пресс-релизе европейской организации подчеркивается, что внесенные в обновленный перечень компании были вовлечены в обход торговых ограничений или поставку товаров для нужд российского военно-промышленного комплекса, например, компонентов для производства беспилотников и ракет.
Добавим, что в полном реестре юрлиц, в отношении которых Евросоюз ввел ограничения, присутствуют и другие представители Центральной Азии. Казахстанские «Elem Group» и «Da Group» 22 были внесены в перечень в феврале и июне прошлого года соответственно. Летом того же года здесь появились кыргызстанские компании «Muller» «Markt» и «Profflab». А вот зарегистрированные в Узбекистане «Alfa Beta Creative», «GFK Logistics Asia» и «Mvizion» включили в черный список еще в 2023-м.
Одной из последних угроз со стороны ЕС в адрес ЦА прозвучали перед тем, как они собирались ввести 19 пакет. Британское агентство Bloomberg сообщило, что власти Евросоюза рассматривают возможность использования механизма вторичных санкций против стран, помогающих РФ обходить запреты.
На сегодня под действием 19-го пакета санкций ЕС оказались банки и компании стран Центральной Азии в Казахстане филиал российского банка ВТБ-Казахстан. Банк «Толубай» и «Евразийский сберегательный банк», работающие в Кыргызстане. Таким образом, уже четыре кыргызстанских банка находятся под ограничениями по обвинению в обходе антироссийских санкций. Ранее под санкции США и Великобритании попали «Капитал Банк» и «Керемет Банк».
В новом списке ЕС и две кыргызстанские компании – ОсОО «Олд Вектор» и ОсОО «Гринекс». Они, по данным ЕС, предоставляли платежные услуги и поставляли криптоактивы в Россию, несмотря на действующие запреты.
В МИД Кыргызстана назвали санкции Евросоюза давлением и заявили, что Кыргызстан строго соблюдает свои международные обязательства. При этом МИД предложил Евросоюзу провести независимый, международно признанный аудит, чтобы проверить все факты и убедиться, что решения о санкциях основаны на достоверных данных.
В новый санкционный пакет Евросоюза также попали три банка, работающие в Таджикистане: «Душанбе Сити Банк», «Спитамен Банк» и «Коммерцбанк Таджикистана». В них хранится примерно пятая часть всех депозитов таджикистанцев – 5 миллиардов 750 миллионов сомони (это около $620 миллионов).
В Национальном банке Таджикистана заявили, что изучат влияние санкций и обсудят с международными партнерами, как смягчить их последствия против коммерческих банков. Оппозиционные издания пишут, что эти три банка принадлежат родственникам президента Таджикистана.
У Узбекистана с 2023 года под европейские санкции попали «Alfa Beta Creative LLC», «GFK Logistics Asia LLC», «Mvizion LLC», а с 2025 года — «Uzstanex LLC» и «Trade Engine System». В общей сложности пять компаний.
Евросоюз и США говорят о «демократии» и «ответственности», но на деле действуют методами экономического шантажа — ограничениями, вторичными санкциями и визитами спецпосланников, чья миссия напоминает скорее контрольную проверку, чем дипломатический диалог.
Под прицел попадают не только банки и компании, но и репутация государств, которые десятилетиями выстраивали баланс между Западом, Россией и Китаем.
Формат C5+1, задуманный как мост сотрудничества между США и Центральной Азией, постепенно превращается в арену дипломатического давления. Но, как показала история региона, давление извне лишь усиливает внутреннее стремление к самостоятельности. И если Запад продолжит политику санкционных дубинок, то Центральная Азия, возможно, выберет иной путь — путь партнерства, но на равных.
Водные вопросы как стратегический инструмент
Отдельным пунктом на саммите C5+1 могут стать водные вопросы. Казахстан будет добиваться активного участия США в решении проблемы снижения уровня воды в Каспийском море.
Для США это имеет прямой интерес: обмеление Каспия угрожает развитию поддерживаемого ими транспортного проекта «Срединный коридор» (транскаспийский) и планам по получению доступа к казахстанскому порту Актау.
Водная безопасность становится не только экологическим, но и стратегическим фактором. США могут использовать поддержку проектов в Каспии как инструмент влияния на решения стран Центральной Азии. Это касается не только вопроса Каспия, но и Арала и других водных артерий как реки Амударья и Сырдарья, а также строительство канала Кош-Тепа.
США часто используют термин «водная безопасность», подчёркивая важность комплексного подхода к управлению ресурсами. Однако любое упоминание альтернативных сценариев, таких как сотрудничество с Китаем, Россией или Ираном, систематически исключается.
Это говорит о том, что за фасадом благородных намерений кроются геополитические амбиции.
Американские аналитики открыто заявляют, что управление водными ресурсами имеет решающее значение для «регионального процветания». Однако, как отмечает «National Interest», главным бенефициаром остаётся Вашингтон.
Финансирование канала Кош-Тепа через USAID в размере около 600 миллионов долларов, вероятно, является частью более широкой региональной стратегии США.
Как отмечает узбекский политолог Камолиддин Раббимов, «Кош-Тепа— это не просто канал, а геополитический инструмент. Его строительство угрожает региональной водной безопасности и превращает Центральную Азию в поле внешнего влияния».
Такие инициативы на самом деле направлены на контроль над стратегическими водными потоками. Такая стратегическая инициатива позволяет Вашингтону управлять водными ресурсами, ослаблять конкурентов, таких как Китай, Россия и Иран, и оказывать влияние на процессы в регионе.
«Внешние игроки должны воздержаться от преследования геополитических интересов и вместо этого поддерживать проекты, способствующие региональной интеграции и взаимовыгодному сотрудничеству.
Без решительных шагов водно-энергетические проблемы останутся источником конфликтов, препятствуя экономическому развитию и подрывая региональную стабильность», — заявлял в интервью изданию «The Caspian Post» кыргызский эксперт, бывший председатель Института изучения водных проблем и гидроэнергетических ресурсов Центральной Азии Эрнест Карыбеков.
Таким образом, водная тема на саммите C5+1 может превратиться в важный рычаг давления, позволяющий Вашингтону одновременно демонстрировать партнерство и усиливать контроль над регионом.
Геополитический баланс: Китай и Россия
Саммит проходит на фоне конкуренции крупных игроков. Китай продолжает экономическую экспансию через инфраструктурные проекты и инвестиции, а Россия сохраняет влияние в сфере безопасности и энергетики.
Страны ЦА стараются балансировать между интересами США, Китая и России, сохраняя стратегическую автономию. Для стран Центральной Азии важно не только получать инвестиции, но и не жертвовать выгодными отношениями с соседями. Ситуация требует тонкого дипломатического маневрирования.
Для Вашингтона стратегической задачей остаётся сдерживание северного и восточного окружения региона — России и Китая. Поэтому поддержание диалога с Центральной Азией для них крайне важно.
Инициатива Китая «Один пояс — один путь», предполагающая масштабные инвестиции в возрождение Великого шёлкового пути, вызывает серьёзную обеспокоенность Вашингтона.
Готовясь к будущему противостоянию с Китаем, США всё больше учитывают значение позиции Центральной Азии, поэтому начинают выстраивать отношения с регионом с расчётом на долгосрочную перспективу правда ни как равноправный партнер, а больше, как поле для сдерживания соперника.
Заключение
Таким образом, предстоящий саммит C5+1 станет лакмусовой бумажкой для отношений Центральной Азии с США. Регион получит шанс на инвестиции и технологическую поддержку, но столкнется с давлением по санкционной и политической повестке.
Эксперты советуют странам ЦА использовать встречу для диверсификации связей и выстраивания долгосрочных партнерств, одновременно сохраняя стратегическую автономию.
Успех саммита, особенно для стран ЦА будет зависеть не только от громких заявлений, но и от того, насколько страны региона смогут защитить свои интересы и не поддаться внешнему давлению.
Автор: Азиз Пиримкулов
