«Война добралась до Каспия, а коллективного ответа пяти стран до сих пор нет» — к такому тревожному выводу приходит Александр Караваев, эксперт Каспийского института стратегических исследований. Комментируя атаку Украины по иранскому сухогрузу, он отмечает, что атаки в акватории моря перестают быть изолированными эпизодами и превращаются в системную проблему для региона.
В эксклюзивном интервью эксперт разъяснил, почему Киев расширяет географию ударов, как атаки на Каспии и Новороссийске ставят под угрозу экономику Казахстана, и почему «каспийская пятерка» пока не способна выработать единый план защиты.
— Недавно Украина нанесла удар по иранскому судну в Каспийском море, как это может изменить баланс сил и уровень безопасности в Каспийском регионе?
— Украина уже второй год наносит удары по каспийскому региону: началось как удары по Астраханской области в портовых зонах, продолжилось по добывающей инфраструктуре Лукойла в российском секторе Каспия, и начиная с сентября прошлого года периодические удары по международной инфраструктуре КТК на морских терминалах в Новороссийске.
Другое дело, что не все заявленные ВСУ действия на Каспии, подтверждались независимыми источниками. Тут есть и фактор военной пропаганды. Тем не менее, уровень фактический безопасности на море заметно снизился — инцидент с иранским сухогрузом тому подтверждение. Можно сказать, что война вполне добралась сюда.
Собственно это было ожидаемо, учитывая, что черноморо-каспийская зона, является регионом ответственности общего оперативно-стратегического объединения черноморского флота и каспийской флотилии. Какой бы характер боевых действий ни складывался на Черном море, в пользу РФ или в пользу затяжного конфликта, это неминуемо отражается на Каспии.
Кстати, крушение азербайджанского рейса в Актау в результате работы ПВО над Грозным, это один из первых мощных аккордов боевых действий над Каспием… Но коллективного реагирования до сих пор не выработано.
Даже в плоскости политической реакции. К примеру, помимо России, только Туркменистан высказал озабоченность и выразил сочувствие иранской стороне, потерявшей сухогруз и члена экипажа. Это косвенный признак, помимо прочих, что общее пространство безопасности на море продолжает фрагментироваться.
Азербайджан и Казахстан хотели бы остаться в стороне от координации с Россией и Ираном в плоскости безопасного судоходства и охраны добывающих платформ. В какой-то мере они просто запуганы активностью Киева. Астана выпускает набор дежурных нот о недопустимости ударов, возможно проводит закрытые дипломатические консультации с американскими партнёрами по КТК, в частности с Chevron.
Баку, в свою очередь, озадачен только собственным военно-морским планированием, координируя действия со своими союзниками близкого круга — Турцией и Пакистаном. Текущие тенденции пока указывают на деградацию сферы безопасности.
— Можно ли рассматривать удары по объектам нефтегазовой инфраструктуры и транспортным маршрутам как новую стратегию Киева по расширению географии конфликта? Какие долгосрочные последствия это может иметь для стран региона?
— Скорее всего, так и есть в действительности. Киев готов идти по пути масштабирования внешних операций против союзников России как под своим флагом, так и с использованием различных прокси сил, также очевидно будут использоваться механизмы ЧВК. Все это будет периодически проецироваться на каспийский регион негативным образом.
Опасность в том, что эти действия направлены не только на подрыв региональных экономических комплексов, но и на стимуляцию внутренних конфликтов «каспийской пятерки» в результате диверсий и прочих операций под ложным флагом.
Особенно чувствительно это может быть на векторе морского взаимодействия Азербайджан — Туркмения, где и так есть набор латентных проблем разной степени сложности. Опять же, такие риски могут касаться и судоходства и трубопроводов, и добывающих платформ.
— Ранее украинские беспилотники наносили удары по объектам нефтяной инфраструктуры по казахскому КТК, который недавно возобновил работу. Насколько подобные действия повышают риски для энергетической безопасности государств Центральной Азии?
-Начнем с того, что КТК прокачивает колосальный объем нефти: 80% нефтяного экспорта страны и почти 2% мировой суточной поставки нефти. В летние месяцы казахстанская добыча доходит до 2 млн баррелей в сутки.
При этом у Казахстана нет резервов стратегического хранения нефти на случай остановки нефтепровода. Весь экспорт идёт как бы «с колес». Альтернативы, в виде нефтепровода Баку-Джейхан, который может технически принять в будущем около 5 млн казахстанской нефти, или нефтепровод «Дружба» через Россию в Германию, или отправка ж д цистернами — все эти варианты не способны радикально изменить физическую инфраструктуру, реализованную для основного экспортного маршрута КТК.
Кроме того, едва ли не столько же по объему нефти, какой отправляется из Актау танкерами в Баку, идёт танкерами в Махачкалу, оттуда так же в направлении Новороссийска. Наконец, мало кто вспоминает, что туркменской нефти в нефтепроводе Баку — Тбилиси — Джейхан присутствует больше чем казахстанской.
Для Туркменистана азербайджанский маршрут играет важную роль в диверсификации экспорта и двигаться для интересов Астаны они не станут.
Колличество танкеров тоже достаточно ограничено, чтобы в краткосрочной перспективе расширить поставки через Каспий.
-Как, на ваш взгляд, на произошедшее могут отреагировать прикаспийские государства — Казахстан, Азербайджан, Туркменистан и Россия? Может ли инцидент привести к усилению координации в сфере безопасности на Каспии?
-Пока никак не реагируют. В октябре 2025 года в Санкт-Петербурге проходила четвертая встреча командующих ВМС «пятерки». Дальше резолюции о восстановлении деятельности рабочих групп по разработке «Меморандума о взаимопонимании и сотрудничестве в военно-морской области на Каспийском море» дело не двигается.
В августе в Тегеране планируется VII каспийский саммит. На нем все эти вопросы очевидно будут обсуждаться. Другое дело, что пока не ясно состоится ли саммит, не захотят ли переноса по времени и возможно места проведения. В принципе, Тегеран мог бы запросить у Ашхабада или Москвы, площадку для проведения саммита. такая практика существует…
— Если подобные удары станут регулярными, может ли Каспийское море превратиться в еще одну зону международной напряженности наряду с Черным и Красным морями? Какие политические и экономические последствия это повлечет для всего региона?
—Необязательно таким ударам быть регулярными, хотя если они будут даже один раз в два месяца, это уже регулярность. Проблема в том, что пока не будут найдены понятные и прозрачные для участников коллективные механизмы совместного контроля над акваторией, поверхностью и глубинами Каспия, все это будет повторяться с использованием более сложной техники.
На Каспии возможно появление безэкипажных катеров третьих сил, подводных дронов, других технических способов доставки взрывчатки. Как показала практика подобных ударов, они могут наноситься тайно в обход национальных систем безопасности региона.
Достаточно одного контейнера с подобным вооружением с минимумом человеческого участия, в иных случаях может сбрасываться с воздуха..
Предотвратить на сто процентов такие эпизоды невозможно. Но снизить шансы на подобные удары можно.
На практике можно было бы создать две оперативные, флагманские группы взаимодействия флотов:
- российско-иранскую, для охраны судоходства;
- российско-казахстанскую, для охраны добывающих платформ в прилегающих зонах ответственности, и охраны всего коридора КТК от каспийских месторождений до Новороссийских терминалов.
- Соответственно, Азербайджан и Туркменистан могли бы со временем подключиться к их деятельности.
Беседовал Азиз Пиримкулов
