В 2025 году китайский юань двигался разнонаправленно: он укрепился к доллару почти на 4%, но ослаб к евро, достигнув 10-летнего минимума против европейской валюты.
Эта асимметрия отражает стратегическую перебалансировку валютных курсов крупнейших экономик мира, где краткосрочная выгода США сочетается с долгосрочными амбициями Китая, но создает вызов для Европы.
Такое движение стало возможным благодаря редкому совпадению интересов. Вашингтон добивается ослабления доллара в рамках нарратива о «Make America great again», тогда как влиятельные китайские экономисты видят в сильном юане шаг к статусу мировой резервной валюты.
При этом Пекин, помня последствия соглашения «Плаза» 1985 года с Японией, не допускает резкого укрепления, выбрав точный темп около 1% за 60 дней — достаточно быстрый, чтобы нейтрализовать кэрри-трейд, но безопасный для экспорта.
В Европе эффект оказался противоположным: за год юань подешевел к евро на 8,2%, а его реальный эффективный курс снизился на 18% от пика 2022 года. Валютный фактор начал сводить на нет торговые барьеры ЕС, усилив давление на промышленность и подталкивая Брюссель к обсуждению более жестких мер — вплоть до универсальных тарифов.
