Российский востоковед Мария Кича, находящаяся в Тегеране на церемонии прощания с погибшим Верховным лидером Ирана Али Хаменеи и членами его семьи, рассказала о своих впечатлениях от происходящего. По ее словам, масштаб траурных мероприятий, отношение иранцев к своему лидеру и атмосфера в столице заставили ее по-новому взглянуть на страну и ее народ.
В своем рассказе Мария Кича призналась, что до сих пор не может поверить в происходящее. По ее словам, еще несколько лет назад она не могла представить ни гибель главы Ирана и членов его семьи, ни то, что сама окажется в Тегеране на церемонии прощания.
Прежде всего, меня не покидает чувство нереальности происходящего. С начала и до конца. Начиная с того, что я вообще здесь нахожусь (а я прекрасно помню, кто я и откуда) — и заканчивая тем, по какому поводу я сейчас в Тегеране. Ни двадцать, ни десять, ни даже пять лет назад всё это было совершенно немыслимо — и сам факт убийства главы Ирана и членов его семьи (включая 14-месячную внучку), и масштабы прощания с ними, и то, что я буду иметь хоть какое-то отношение к траурным церемониям.
Али Хаменеи стал рахбаром в 1989 г. Это год моего рождения. То есть для меня он был всегда. И вот когда ты сначала видишь человека «в телевизоре» и на фотографиях, потом — вживую (июнь 2025 г.) и через год приезжаешь на его похороны — это просто в голове не укладывается.
Я не иранка, не шиитка и не мусульманка, но Али Хаменеи не говорил ничего, с чем я была бы категорически не согласна. Этот человек обладал совершенно особой аурой, — даже не знаю, как это описать. Например, год назад, когда я слушала его речь в Тегеране — стоило ему появиться, как заплакали все присутствующие. Взрослые люди, мужчины и женщины. У Хаменеи была невероятная харизма, от него буквально веяло теплотой, добротой и мудростью. Если это чувствовала даже я, то что говорить об иранцах, которые выросли с ним? Или даже шире — о миллионах шиитов, для которых он априори духовный лидер, моральный авторитет и пример для подражания?..
Иранцы прощаются с тем, кто вывел их страну на совершенно новый уровень влияния и могущества. На протяжении полувека Иран душили санкциями, очерняли, демонизировали — и катастрофически недооценивали. Сейчас мы видим, к чему это привело. Достаточно поездить по стране — и ты видишь собственными глазами, что иранцы, вопреки утверждениям «непредвзятых» СМИ и неполживых блогеров, не живут в собачьих будках, пока кровавый режим тратит все деньги на ракеты и поддержку «Хезболлы»; что в Иране есть современная инфраструктура, и города выглядят достойно (Тегеран — самый чистый город из всех, где я была); что иранцы — нормальные, патриотичные и образованные люди, а не чокнутые религиозные фанатики, которых хлебом не корми — дай только женщину без хиджаба камнями забить; что нет никакой «кучки чалмоносцев», которая держит в заложниках 90 млн человек. Да, у Ирана своя специфика, свой колорит и, конечно, свои проблемы, — но у какой страны этого нет?
Я прекрасно помню, что «честные» СМИ писали про Хаменеи и сколько грязи на него вылили. Но в итоге оказалось, что у него не было ни золотых унитазов, как у арабских шейхов, ни золотых «калашей», как у Саддама, ни шёлковых шатров, как у Каддафи, ни коллекции дорогих автомобилей, как у Асада. Это был очень скромный человек, — хотя, по сути, он располагал целой армией, его слово считалось законом, он буквально сидел на нефтяной бочке и мог делать что угодно (например, не видеть разницы между госбюджетом и собственным кошельком, как и поступает большинство государственных лидеров). Однако Хаменеи выбрал другой путь — и это была та простота и скромность, в которой коренится подлинное величие.
Я постоянно говорю, что иранцы — это бесконечно великий и прекрасный народ бесконечно великой и прекрасной страны. Я не знаю, кто в наши дни пережил бы всё то, что пережили они за последние полгода. Иран — это идеократия, где есть идея, идеал и идеология. Поэтому он сумел сделать самое главное — показал всему миру, что значит достоинство.
