Вопрос, кто сегодня способен гарантировать безопасность Центральной Азии — сами государства региона, ОДКБ, ШОС или новые объединения, — только на первый взгляд кажется теоретическим. На фоне конфликтов вокруг региона, ситуации в Афганистане и появления новых оборонных форматов он приобретает вполне практическое значение.
Именно эту тему в Бишкеке вынес на обсуждение Центр экспертных инициатив «Ой-Ордо», организовав круглый стол «Новые контуры региональной безопасности: от центральноазиатской интеграции до ШОС». За одним столом собрались дипломаты, военные эксперты и аналитики, однако единого рецепта безопасности ожидаемо не получилось: каждый из участников смотрел на проблему со своей стороны.
Одной из самых заметных линий дискуссии стало появление новых оборонных конструкций за пределами Центральной Азии.
Участники регулярно возвращались к так называемому Мекканскому соглашению — формату, связанному с Саудовской Аравией, Турцией и Пакистаном. 7 августа стороны действительно провели в Мекке саммит по вопросам совместной обороны и опубликовали совместное заявление, однако эксперты в Бишкеке разошлись в оценках того, кому и для чего может понадобиться новая конфигурация безопасности.
Системный аналитик Мурат Мусабаев предложил начать вообще не с ракет и военных союзов, а с экономики. По его логике, безопасность является продолжением экономических отношений: пока государства заинтересованы друг в друге как производители, рынки и транзитные партнёры, у них больше стимулов договариваться. Когда экономические связи рушатся, пространство для конфликта, напротив, расширяется.
Поэтому ШОС, считает Мусабаев, должна уделять особое внимание производственной кооперации, инвестициям, торговле и логистике. Кыргызстану в такой системе важно не превращаться только в рынок сбыта, а добиваться собственного места в региональном разделении труда.
«Страны либо торгуют между собой, либо воюют».
Бывший первый заместитель министра обороны Кыргызстана, кандидат философских наук Мурат Бейшенов смотрел на ситуацию значительно жёстче. Он считает, что государствам Центральной Азии прежде всего необходимо самим определиться с приоритетами и не рассчитывать, что многочисленные международные форматы автоматически обеспечат им защиту. На сегодняшний день наиболее институционально оформленным военным механизмом для Кыргызстана эксперт считает ОДКБ. Бейшенов напомнил о роли организации в событиях в Казахстане в январе 2022 года и выступил за её модернизацию, а не отказ от существующей системы коллективной безопасности. Одновременно, по его мнению, ШОС не хватает практического механизма действий на случай серьёзного кризиса.
«Единственным реальным военным “зонтиком” для нас пока остается ОДКБ».
Несколько иначе расставил акценты советник посольства Беларуси в Кыргызстане Виталий Семашко. Он предложил не превращать ШОС в ещё одну организацию, основная задача которой сводится к военному взаимодействию. Для Беларуси, недавно присоединившейся к ШОС, особенно важна экономическая составляющая — торговля, совместные проекты и инициативы, которые продвигает в организации Кыргызстан. Безопасность, по его оценке, государства — участники ОДКБ могут продолжать обсуждать и обеспечивать через уже существующий специализированный механизм. Таким образом, Семашко фактически развёл функции двух организаций: ШОС — более широкая экономическая и политическая площадка, ОДКБ — инструмент коллективной безопасности.
«В ШОС, наверное, важнее всё-таки развивать экономическую составляющую».
Историк и системный аналитик Бактыбек Саипбаев, напротив, считает, что военно-политическая составляющая ШОС в нынешних условиях должна усиливаться. Его аргумент — быстро меняющаяся ситуация вокруг Центральной Азии: Ближний Восток, Афганистан, Южный Кавказ и Каспий формируют несколько потенциальных очагов нестабильности одновременно. Особенно чувствительным направлением он назвал север Афганистана. При этом многие прогнозы Саипбаева относительно намерений США и других внешних игроков являются именно его аналитической оценкой, а не подтверждёнными решениями соответствующих правительств. По мнению эксперта, Центральной Азии нельзя исходить из предположения, что напряжённость за её пределами никогда не перекинется непосредственно на регион.
«Нам всем надо думать о безопасности, надо усиливать сотрудничество».
Профессор, Чрезвычайный и Полномочный Посланник Кыргызской Республики Евгений Каблуков призвал не спешить с выводами относительно новых международных альянсов. В частности, он скептически отнёсся к предложениям уже сейчас выстраивать особые отношения Центральной Азии с форматом, появившимся после встречи в Мекке. По оценке дипломата, вокруг новой конструкции пока слишком много неопределённости, чтобы говорить о ней как о сформировавшемся «исламском НАТО» или, напротив, как об антиамериканском проекте. Каблуков предположил, что речь скорее может идти о постепенном переносе части ответственности за региональную безопасность на сами государства при сохранении их существующих связей с США и другими крупными игроками.
«Однако эти инициативы преждевременны».
Эксперт ИСАП при КРСУ и внешний эксперт НИСИ Марат Абдылдаев перевёл разговор в другую плоскость — к месту самого Кыргызстана в меняющейся системе международных отношений. Небольшие размеры государства, по его мнению, вовсе не означают отсутствия политической субъектности. Бишкек способен предлагать собственные идеи и становиться площадкой, где пересекаются интересы Китая, России, Индии и других крупных государств Евразии. Именно отношение международных организаций к интересам небольших стран, считает эксперт, может стать одним из показателей их жизнеспособности: если решения учитывают не только позиции крупнейших участников, значит механизм действительно работает как многосторонний.
«Кыргызстан может и генерировать идеи и становиться площадкой».
Заместитель директора ЦЭИ «Ой-Ордо» Наталья Крек сосредоточилась на перспективах Организации тюркских государств. Она считает маловероятным превращение ОТГ в полноценный военный союз и полагает, что такое развитие событий создало бы для республик Центральной Азии больше внешнеполитических проблем, чем практических преимуществ. Среди факторов она выделила участие Турции в НАТО, одновременно существующие обязательства отдельных государств региона в других организациях и неизбежную реакцию крупнейших соседей Центральной Азии. Ряд её тезисов о роли Великобритании и коммерческих интересах турецкого ВПК представляет авторскую геополитическую трактовку и не должен восприниматься как установленный факт.
«Для стран ЦА военное сотрудничество в рамках ОТГ несет больше рисков, чем преимуществ».
В итоге разговор в Бишкеке показал, что сама постановка вопроса «кто гарантирует безопасность Центральной Азии?» постепенно устаревает. Ни один из обсуждавшихся форматов не воспринимается всеми экспертами как универсальное решение. ОДКБ обладает военными механизмами, но сталкивается с внутренними политическими проблемами; ШОС объединяет крупнейшие государства Евразии, однако её военно-политические функции остаются ограниченными; ОТГ развивается преимущественно как политико-экономическое объединение; новые ближневосточные конструкции пока слишком молоды, чтобы оценивать их устойчивость.
Но в одном позиции участников практически сходятся: Центральной Азии всё сложнее оставаться пассивным наблюдателем. Чем больше вокруг региона появляется конкурирующих проектов, транспортных маршрутов, военных союзов и центров силы, тем важнее способность пяти государств договариваться между собой.
И, возможно, главный «новый контур безопасности» заключается не в поиске ещё одного внешнего гаранта, а в том, насколько самостоятельно страны региона смогут формулировать собственные интересы и согласовывать их с крупными партнёрами.
