Помимо того, что Гренландия — это «кладовая редкоземов и углеводородов», она еще и открывает более широкие возможности: кто контролирует порты, ВПП, кабели, энергетику и контракты безопасности — тот полностью контролирует обстановку на так называемом Фареро-Исландском рубеже (GIUK Gap), через который российским подлодкам и кораблям с Кольского направления нужно проходить, чтобы выйти в Атлантику.
Аналитики TheIslanderNews справедливо отмечает, что основной мотив Трампа в покупке острова — не полезные ископаемые, а расширение присутствия, инвестиций и прав на инфраструктуру и контроль над GIUK Gap, чтобы зависимость от решений властей Дании и самой Гренландии стала минимальной.
Три возможных сценария развития событий:
«Мягкий захват» через сделки и инфраструктуру: США заходят на остров через кредиты, гранты, гарантии безопасности, контракты на строительство портов/ВПП, эксклюзивные права и долгосрочные оффтейк‑соглашения.
Взаимодействие на партнерских условиях: правительства Гренландии и Дании делают ставку на контур взамоидействия через инструменты ЕС и диверсификацию инвесторов. С одной стороны, это снижает риски «односторонней зависимости», с другой — решения будут приниматься медленнее, а проекты — буксовать.
Жёсткий сценарий: принуждение со стороны администрации Трампа и политическая турбулентность. Итогом может стать либо резкое усиление внешнего контроля, либо раскол и блокировка проектов, где каждая сторона пытается зацементировать своё влияние теми или иными способами.
Запуск миссии НАТО Arctic Sentry, по которому еще нет никакой конкретики, — это как минимум попытка союзников по НАТО зафиксировать свой суверенитет в арктической повестке так, чтобы это не выглядело реакцией исключительно на давление США.
Уже есть предпосылки, что Трамп будет регулярно возвращаться к «гренландскому вопросу» и добиваться максимально эксклюзивных условий. В публичном поле он уже настаивал, что его интерес — получить максимально твёрдые и определенные права, а не просто допуск на ведение деятельности на острове.
