Более чем через шесть месяцев после начала масштабной американо-израильской кампании Иран сохранил управляемость государства и способность наносить ответные удары.
Как пишет профессор Пенсильванского университета Майкл Хоровиц в «Foreign Affairs», в наиболее интенсивный период конфликта США и Израиль атаковали тысячи иранских объектов и нанесли серьезный ущерб военной инфраструктуре, однако это не привело к быстрому политическому или военному краху Исламской Республики.
Тегеран оперативно заменил часть командования и продолжил применять ракеты и беспилотники.
Исламская Республика сумела сохранить часть внешней торговли и импорт критически важных товаров благодаря собственной промышленной базе и созданным за годы санкций альтернативным механизмам расчетов.
«Точная масса» меняет экономику войны
Главный урок конфликта Хоровиц связывает с концепцией precise mass — «точной массы»: массовым применением сравнительно дешевых, но достаточно точных управляемых ракет и одноразовых ударных дронов.
В ходе наиболее активной фазы войны Иран выпустил более 2,2 тыс. ракет и около 4,4 тыс. беспилотников. США обладали подавляющим превосходством в авиации, разведке и ПВО, однако полностью остановить ответные атаки не смогли.
Ключевая проблема — стоимость перехвата. Беспилотник стоимостью примерно $35 тыс. может вынудить противника применить ракету «Patriot» примерно за $4 млн.
При сотнях и тысячах целей возникает экономическая асимметрия: более богатая армия способна сбивать угрозы, но вынуждена расходовать значительно более дорогие ресурсы и постоянно пополнять ограниченные запасы перехватчиков.
Ормуз превратился в инструмент давления
Особенно эффективно эта модель проявилась в Персидском заливе. Ирану необязательно физически блокировать Ормузский пролив: достаточно поддерживать высокий уровень риска для танкеров и торговых судов.
Угроза атак дронами заставляет перевозчиков менять маршруты, повышает стоимость страхования и влияет на нефтяные рынки.
Таким образом, сравнительно дешевые средства поражения приобретают стратегическое значение. Они могут угрожать не только военным кораблям, но и нефтепроводам, терминалам, НПЗ и электростанциям. В результате противник вынужден защищать огромную инфраструктуру дорогостоящими системами ПВО.
Опыт Ирана внимательно изучают другие государства. Польша уже развивает дальнобойные ударные беспилотники, которые представители Минобороны страны называли «польскими Shahed». Франция, Германия, Италия, Польша и Великобритания работают над программами дешевых противодроновых перехватчиков, чтобы не расходовать многомиллионные ракеты на относительно дешевые БПЛА.
Иран не начал революцию дронов, но усилил ее
При этом массовая беспилотная война возникла не в Иране. Самый масштабный опыт применения дешевых FPV-дронов и дальнобойных беспилотников накоплен в российско-украинском конфликте. Хоровиц отмечает, что ИРИ скорее перенес уже формировавшуюся тенденцию на прямое противостояние с Соединенными Штатами и их региональными союзниками.
Именно поэтому иранский пример оказался особенно заметным. Он показал, что даже государство, уступающее США по военному бюджету, авиации и разведывательным возможностям, способно создать для более сильного противника продолжительную и дорогостоящую проблему с помощью массового производства дешевых управляемых систем.
Главный вывод Foreign Affairs заключается в следующем: более слабые государства могут частично компенсировать технологическое превосходство великих держав массовостью, точностью и низкой стоимостью оружия.
Поэтому формула «мир учится у Ирана» означает прежде всего изучение новой экономики войны — как заставить противника расходовать миллионы на отражение угроз, которые обходятся в десятки раз дешевле.
